Форум:Карлос Кастанеда - путь Человека Знания! Новейший центр исследований глупастей и фантазий человеческой натуры, посвященный им. Карлоса Кастанеды. Рейтинг форумов Forum-top.ru Никакая информация на форуме не считается сколько-нибудь серьезной, и является шуткой и вымыслом авторов и участников форума. Ни в коем случае не воспринимайте всё, что написано или размещено в серьез, всё зделано просто для развлечения и носит развлекательный характер.

ФОРУМ: Путь Человека Знания - нагвалиская антропология или теория всего.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Ксеноморф

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Особый интерес у «мнимых сталкеров» вызывает тема игры с окружающими. Эти субъекты обожают интриги, розыгрыши, разнообразные испытания и тесты. Сразу скажу, что это ни в коей мере сталкингом не является. Как правило, такой тип поведения имеет две мотивировки: а) поиски подтверждения собственного мастерства и знания практической психологии, б) чувство собственной важности. И в первом, и во втором случае мотивы далеки от настроения сталкинга. Так, воин не нуждается в подтверждении собственного превосходства или своей искусности. Занимаясь сталкингом чужого тоналя, он наблюдает и делает выводы. В большинстве случаев он не влияет, а оптимально приспосабливается к партнеру (собеседнику, коллеге, начальнику и т. п. ). Тот, кто ищет свободу, не нуждается во власти. Сталкер ищет знание, распознает механизмы обусловленностей, стереотипов, рефлексов. Важно помнить, что в большинстве случаев отношение сталкера к другим людям подобно отношению дона Хуана к улитке, переползающей дорогу. Манипулировать человеком — значит влиять на него. А всякое влияние своим обратным эффектом имеет зависимость, несвободу, ибо подразумевает последствия, за которые придется нести ответственность.

Вот представь, что вообще мир это игра. И ничего кроме этой игры никогда и небыло) тогда обычный игрок отличается от сталкера только тем, какими скилами они владеют. Так же отличие еще в целях. Если это челоаек который не осознает имтинного значения игры, тогда канечно он стремиться только к власти. Но если человек не стремиться власти, то его игра носит совершенно иное основание. А если не осознает сталкер что мир это игра, то все что он делает носит характер серьезного отношения ко всему. И тогда весь сталкиг стает пипец каким серьезным. Да и вообще все тогда для него пипец как серьезно. А серьезность делает все тяжелым.
Интриги, розыгрыши, испытания, тесты это все для тех кто не имеет никаких целей, кроме как просто развлечься. Другое дело если игрок настоящий, он имеет цель. И он движется к ней.
Если же цель просто доказать себе что-то, ну тогда этот игрок просто с комплексом не полноценности (слабенький игрок), даже если это мол доказательство собственного мастерства. Мастер не доказыаает свое мастерство никому и тем более себе. Он прошел этот этап очень давно, и уже давно не нуждается в каких-то подтверждениях.
На счетприспособления к партнеру во время сталкинга. Это только один из вариантов игрового процесса. И сталкер только приспосабливающий, ну это слабый игрок. Например Хулиан хоть и ориентировался на других людей во время своих действий, он сам руководил процессом, он стремился ничего не оставлять на волю случая. Но он не приспосабливается под молодого Хуана, он ведет его. Он делается стариком, он выпускает неорганика, он устраивает выступления, он выстраивает сценарии. Это далеко от обычной подстройки под партнера. Он не просто наблюдает и делает выводы. Он как раз таки активно влияет на процесс.
Вот Ксен пишет, что тот кто ищет свободу не нуждается во власти. И это с одной стороны правда, но с другой стороны он может этой властью пользоваться если того требуют обстоятельства.
Сталкер канечно ищет знание, но знания повсюду. Распознает механизмы он не только обусловленностей, но и вообще все механизмы которые сможет распознать.
На счет людей и улиток, все зависит от целей.
На счет манипулирования, как влияния. Так все вообще влияют друг на друга, я общаюсь с тобой влияю на тебя, ты общаясь со мной тоже влияешь на меня. Вообще все на все влияет. Вопросы в том только как и зачем.
И влияние никак не связано независимостью. Ибо мы все зависимо от всего. Мы зависим и от воздуха и от еды, и от температуры окружающего мира, и от отопления и от электричества. Полная независимость невозможна.
Несвобода? Свобода в возможности выбора. Гле-то есть возможность выбрать, а где-то нет и с влиянием и манипуляциями это вообще не связано.
На счет последствий, так они всегда и во всем и канечно они скажутся на нас.

2

Осторожно! Читая текст А.П.Ксендзюка, можно прийти к неверному пониманию явления смерти. Произойдет ксеноморфия этого явления и вы не верно станете вести себя в жизни.

Когда речь заходит о страхе смерти, мы нередко сталкиваемся с заявлениями такого рода: "Я смерти не боюсь". Человек, утверждающий подобные вещи, очень часто бывает совершенно искренен и не надо обвинять его в легкомыслии или браваде. Обычно мы имеем дело просто с неточным пониманием сути этого выражения, с представлением о смерти как физическом факте – агонии тела и последующем провале в небытие (во всяком случае, для атеистически воспитанного сознания). Только внимательно рассмотрев всю объемную психологическую подоплеку смерти как явления бытия, мы начинаем понимать, что страх смерти есть один из важнейших детерминаторов человеческого поведения. Будучи фактом для обычного сознания неизбежным, смерть редко становится предметом серьезных раздумий или насущной озабоченности – какой резон страшиться того, что неминуемо произойдет рано или поздно, независимо от нашего отношения и степени нашей осмысленности этого? Так рассуждает почти всякий, и страх смерти совершенно естественным образом уходит в подсознательное, скрывается за целым комплексом защитных механизмов и реакций, уходит так глубоко, что личность искренне погружается в утешительную иллюзию страх смерти побежден, для меня он больше не существует. У интеллектуалов такое заблуждение приобретает особенно рафинированный вид – познакомившись с идеями объективного идеализма и целым рядом подобных в этом отношении философских доктрин, а иногда восприняв умозрительно религиозные учения, где смерть всегда есть особо важный момент, рассматриваемый с пристальным вниманием, они находят там для себя приемлемые, успокоительные воззрения (творческие натуры, кроме того, могут создать свои собственные) и выстраивают в уме миф о смерти и миф о себе.
Каким же образом происходит разоблачение страха смерти? Во-первых, следует показать, что страх смерти – вовсе не игрушка, а одно из важнейших препятствий на пути духовного знания, а для этого его надо извлечь из подсознательного и раскрыть все многообразие масок, надеваемых этим чувством, когда оно доминирует во внутреннем мире человека. Мы рассмотрим лишь важнейшие деформации страха смерти в сознании человека:
Первейшей и наиболее явной маской страха смерти является страх одиночества. Их связь в подсознательном настолько очевидна, что нет нужды останавливаться здесь подробно. Достаточно сказать, что, общаясь с себе подобными, мы так или иначе делимся с ними своим внутренним бытием, делая его как бы шире, и радуемся призрачному своему продолжению, отдавая другим часть своей энергии и получая соответственно от них – данный процесс носит обоюдный характер. Особое выражение страх одиночества получает в желании иметь детей, так как здесь обмен энергиями имеет исключительно сильный характер.
2. Привязанность и любовь – непосредственный и логический результат страха одиночества. Встречая личность наиболее подходящую нам в эмоциональном и психологическом плане (особенно в тех случаях, когда поиск был долгим и трудным), человек испытывает чувство чуть ли не экстатическое,– ярче всего это бывает в юности, когда социальные связи не устоялись, а уверенность в своих силах невысока, безудержная благодарность легко превращается в привязанность или дружбу (если личность одного с ним пола), либо в любовь (если личность противоположного пола). С такой точки зрения смерть и любовь действительно тесно связаны друг с другом, и психоанализ, достаточно много раскрывший в этой области, здесь как нигде близок к истине – если оставить в стороне мифические спекуляции вокруг либидо и танатоса.
3. Влечение к чувственным удовольствиям и впечатлениям, прежде всего, имеет весьма косвенное отношение к физиологическим потребностям организма. То, что чувственность, хотя и является результатом в первую очередь органической конституции физического существа, у человека служит главным образом средством защиты от страха смерти, легко подтверждается обычным наблюдением: интенсивность чувственности часто сильно изменяется в сторону уменьшения, когда индивид находит другой предмет для сосредоточенного внимания, если тот с успехом может исполнять ту же роль (творчество, наука, бизнес и т. п.). То же касается и впечатлений – зрелища и путешествия превращаются в манию, если другие виды активности по какой-либо причине оказываются неудовлетворительными.
4. К иной группе метаморфоз страха смерти относится страх потери времени. Спешка и нетерпение, широко распространенные в современном обществе, обязаны своим возникновением глубоко скрываемому в подсознательном страху конца, страху перед ограниченностью существа во времени.
5. Отсюда рождается страсть к деятельности. Погружение в активность, которую нам не следует недооценивать, ибо она есть причина всего масштабного прогресса человечества, есть, тем не менее, все тот же страх смерти, который здесь, как и во многих других случаях, исполняет роль движущего импульса, порой весьма плодотворного, но имеющего источник пагубный и разрушительный.
6. Воля к славе и борьба за лидерство – наиболее отвлеченные в этом ряду. Они естественным образом вырастают из страсти к деятельности и влечения к чувственным удовольствиям (впечатлениям), которые мы уже упоминали. При вдумчивом анализе здесь легко найти и желание расширить себя на более долговечные явления (история, искусство и т. д.), и желание повысить собственную значимость, чтобы личная, смерть индивидуума стала серьезным событием для продолжающих, жить – еще одна защитная конструкция перед лицом страха смерти.
7. Влечение к сексуальной активности, которое фрейдистская школа ставит во главу угла всей своей психологической доктрины, есть лишь, наиболее универсальное средство в ряду всех защитных конструкций. Потому оно и может показаться центральным или основополагающим.
Ибо оно черпает силы изо всех приведенных выше явлений, начиная со страха одиночества и заканчивая борьбой за лидерство. Конечно, следует помнить, что мы отвлекаемся здесь от чисто физиологической стороны дела, так как сексуальность в чистом виде есть продукт биологической эволюции вида и только в мифологии человеческого сознания приобретает эту специфическую защитную функцию.
Мы не перечислили все проявления страха смерти, но сказанного уже достаточно для того, чтобы понять простую истину: всякое сознание не видоизмененное при помощи специальной дисциплины, несет в себе, страх смерти, даже когда всячески его отрицает. Перед тем как обратиться непосредственно к дисциплине, цель которой – устранение страха смерти, надо отметить следующее: страх смерти понуждает личность к действию, и потому в данной структуре мира выполняет исключительно важную роль.
Ординарное сознание, лишенное этого движителя, обречено на апатию, полное оскудение, психологический распад и бесцельное прозябание. Вот почему по мере исчезновения страх смерти в дисциплине дона Хуана заменяется другими, более адекватными ее целям стимулами.
Преодоление страха смерти требует немало времени и сил, но вполне достижимо. Дон Хуан предлагает Кастанеде целый ряд приемов, помогающих в этой работе, – приемов, демонстрирующих прекрасное понимание парадоксальности человеческой психологии, ничуть не уступающее по своей глубине пониманию древних мудрецов Востока. Прежде всего, дон Хуан как бы "выворачивает наизнанку" отношение к смерти вообще.
"Нет,– сказал он убежденно.– Смерть не является врагом, хотя и кажется им. Смерть не разрушает нас, хотя мы и думаем, что это так.
– Но если она не является нашим разрушителем, тогда что же она такое? – спросил я. – Маги говорят, что смерть является единственным стоящим противником, который у нас есть,– ответил он. – Смерть – это вызов для нас. Мы все рождены, чтобы принять этот вызов, – и обычные люди, и маги. Маги знают об этом, обычные люди – нет.
– Лично я думаю, дон Хуан, что жизнь, а не смерть является вызовом.– Жизнь – это процесс, посредством которого смерть бросает нам вызов, – сказал он.– Смерть является действующей силой, жизнь – это арена действия. И всякий раз на этой арене только двое противников – сам человек и его смерть.
– Я предпочел бы думать, дон Хуан, что именно мы, человеческие существа, являемся теми, кто бросает вызов,– сказал я. – Вовсе нет,– возразил дон Хуан.– Мы пассивны. Подумай об этом. Мы действуем только тогда, когда чувствуем давление смерти. Смерть задает темп для наших поступков и чувств и неумолимо подталкивает нас до тех пор, пока не разрушит нас и не выиграет этот поединок или же пока мы не совершим невозможное и не победим смерть.
Маги побеждают смерть, и смерть признает поражение, позволяя магам стать свободными и навсегда избежать нового вызова" (VIII книга).
Из далекой и непостижимой силы, внушающей только смиренный ужас, смерть в учении дона Хуана превращается в равноправного партнера, противника, с которым можно вступить в поединок и даже победить его. Более того, как основной побудитель к действию, смерть оказывается совершенно необходимой идеей в жизни воина. Она не является более просто неизбежным горем, она способствует продвижению воина по пути и вызывает, таким образом, не столько страх, сколько признательное уважение. И наоборот – идея бессмертия, полюбившаяся религиозным учениям и дающая ложное чувство безопасности, по дону Хуану,– вредное и губительное представление.
"Идея смерти является колоссально важной в жизни магов, – продолжал дон Хуан.– Я привел тебе неисчислимые аргументы относительно смерти, чтобы убедить тебя в том, что знание о постоянно угрожающем нам неизбежном конце и является тем, что дает нам трезвость. Самой дорогостоящей ошибкой обычных людей является потакание ощущению, что мы бессмертны, как будто если мы не будем размышлять о собственной смерти, то сможем избежать ее.
<...> Без ясного взгляда на смерть нет ни порядка, ни трезвости ума, ни красоты. Маги борются за достижение очень важного понимания, у них нет ни малейшей уверенности, что их жизнь продлится дольше этого мгновения. <...>
– Да,– продолжал он,– мысль о смерти – это единственное, что может придать магу мужество. Странно, правда? Она дает магу мужество быть искусным без самомнения, но самое главное – она дает ему мужество быть безжалостным без чувства собственной важности" (VIII книга).
Действительно, странно. Благая весть о спасении бессмертной души, выходит, нужна только тем, кто ищет на этой земле убежища, кто бежит в страхе от смерти и спасается сладкими грезами о всеблагом Господе, чьею Силою он будет избавлен от небытия. Устранение страха смерти через ее отрицание (что достаточно популярно как в мировых религиях, так и в ряде мистических школ всех направлений), по дону Хуану,– просто глупость.
Во-первых, это обманчивая мечта, во-вторых – красивая обертка, скрывающая горькую пилюлю нашего человеческого бессилия. Смерть как решающий факт существования должна быть почтительно признана, и только так достигается подлинное бесстрашие, высокий покой перед лицом надвигающейся бездны. Быть может, такая позиция для большинства людей просто невыносима.
"Когда воина начинают одолевать сомнения и страхи, он думает о своей смерти.
– Это еще труднее, дон Хуан. Для большинства людей смерть – это что-то неясное и далекое. Мы никогда всерьез не думаем о ней. – Почему? – А зачем? – Зачем? Потому что идея смерти – единственное, что способно закалить наш дух" (II книга).
Собственно говоря, это известный психологический факт, чем меньше мы думаем о смерти, тем больше боимся ее. Именно страх заставляет нас не думать о смерти, считать ее “чем-то неясным и далеким”, хоть подсознательно мы знаем, что это неправда. Смерть – штука достаточно близкая и предельно конкретная в своих ужасных симптомах. Но как превратить эту идею в определенное, постоянное, более того – позитивное чувство? Непостижимость любого волевого акта останавливает нас и погружает в недоумение.
"Дон Хуан всегда говорил, что единственным средством, сдерживающим отчаяние, является осознание смерти как ключа к магической схеме существования. Он утверждал, что осознание нашей смерти является единственной вещью, которая даст нам силу вынести тяжесть и боль нашей жизни и боязни неизвестного. Но он никогда не говорил мне, как вывести это осознание на передний план. Каждый раз, когда я просил его об этом, он настаивал, что единственно важным фактором является волевой акт,– иначе говоря, я должен принять решение сделать это осознание свидетелем своих действий" (V книга).
Значительную помощь в совершении подобного волевого акта может оказать максимальное приближение факта смерти к чувственному его переживанию.
Например, Мирра Ришар, духовная сподвижница Шри Ауробиндо (известная среди последователей под именем "Мать", сказала по этому поводу. "Одно из самых сильных средств для преодоления страха – решительно обратиться лицом к тому, чего вы боитесь. Вы оказываетесь лицом к лицу с опасностью и больше не боитесь ее. Страх исчезает. Этот способ рекомендуется с йогической точки зрения, с точки зрения дисциплины. В древних обрядах инициации, особенно в Египте, чтобы практиковать оккультизм, как я рассказывала вам в прошлый раз, необходимо было полностью избавиться от страха смерти. Один из методов, который практиковали в те времена, заключался в том, что неофита укладывали в саркофаг на несколько дней, словно он умер.
Разумеется, его не оставляли умирать от жажды или удушья, он просто лежал там, как мертвый. Считалось, что это избавит от всех страхов" (Мать. Собрание сочинений, т. 6, с. 50).
Проблески этого важного понимания довольно часто посещали Карлоса, так что он зря расстраивается, думая, что не получил от дона Хуана достаточных инструкций. Понимание превращается в чувство всякий раз, когда смерть действительно кажется нам близкой и неизбежной. Даже простенькая песенка может в подобной ситуации вызвать подлинное переживание, как это случилось с Кастанедой, которого дон Хуан и дон Хенаро привели на ужасающее рандеву с древними видящими:
"Услышав, как они (дон Хуан и дон Хенаро. – А. К.) распевают слова, которые я всегда считал сентиментальной дешевкой, я вдруг подумал, что постиг дух воина. Дон Хуан намертво вбил в меня формулу: воин всегда живет бок о бок со смертью. Воин знает, что смерть – всегда рядом, и из этого знания черпает мужество для встречи с чем угодно. Смерть – худшее из всего, что может с нами случиться. Но поскольку смерть – наша судьба, и она неизбежна, мы – свободны. Тому, кто все потерял, нечего бояться.
Я подошел к дону Хуану и Хенаро и обнял их, чтобы выразить бесконечную благодарность и восхищение" (VII книга).
И Чогьям Трунгпа пишет о том же: "Трусость – это попытка прожить жизнь так, как если бы смерть совсем не существовала".
С точки зрения психологии можно утверждать, что страх смерти – источник большей части всех видов страха, знакомых человеку. Рефлексивная природа нашего ума на этой почве создает любопытную разновидность потакания себе – страх страха. Таким образом, даже когда мы не испытываем страха самого по себе, нас преследует ожидание страха, которое уже есть страх, и выбраться из этого порочного круга нет никакой возможности. Страх постоянен и вездесущ.
"Мы предпочитаем прятаться в джунглях и пещерах своей личности. Когда мы таким образом прячемся от мира, мы чувствуем себя в безопасности. Мы можем полагать, что успокоили свой страх, но на самом, деле мы заставили себя онеметь от страха... Мы так опасаемся собственного страха, что омертвляем свое сердце.
Путь трусости состоит в том, чтобы прочно заключить себя в коконе, в котором мы увековечиваем свои привычные стереотипы. Когда мы постоянно воссоздаем основные стереотипы поведения и мышления, у нас никогда не возникнет желание вырваться на свежий воздух, встать на новую почву" (Чогьям Трунгпа. "Шамбала: священный путь воина").
Как видите, страх, кроме всего, является мощной фиксирующей силой.
Если вспомнить, что обязательным условием сдвига точки сборки является возникновение новых привычек (т. е. изменение всех стереотипов поведения и мышления), то станет ясно, почему страх парализует всякое движение по пути воина. Нагуаль открывается только в моменты абсолютного бесстрашия, что есть, по сути, готовность умереть в любой момент без трепета и сожаления о себе.
"Скажем так, основным правилом для тебя должна быть готовность к смерти, когда ты приходишь встречаться со мной, – сказал он. – Если ты приходишь сюда, готовый умереть, то не будет никаких ловушек, неприятных сюрпризов и ненужных поступков. Все должно мягко укладываться на свое место, потому что ты не ожидаешь ничего" (IV книга).
Более того, готовность к смерти в дисциплине дона Хуана настолько абсолютна, что переходит в качественно новое состояние, когда воин уже считает себя мертвым.
"Видишь ли, воин рассматривает себя как бы уже мертвым, поэтому ему нечего терять. Самое худшее с ним уже случилось, поэтому он ясен и спокоен" (IV).
Не правда ли, очень яркая и доступная иллюстрация к абстрактной концепции анатмана (отсутствие "я"), провозглашенной буддизмом? Сила учения дона Хуана как раз и заключается в этой удивительной конкретности подхода, когда безо всяких теоретических рассуждений само чувство непосредственно поражает сознание и тем самым интенсивно трансформирует его. “Символическая смерть” мага, о которой дон Хуан как-то рассказал Кастанеде, вспоминая годы своего ученичества в молодости, есть не что иное, как жизненная реализация вышеприведенной метафоры. Если хоть раз столкнулся с полным крушением всех надежд и всякого смысла эгоистического существования, то можешь "рассматривать себя мертвым" с достаточным основанием, опираясь на реально пережитый опыт.
Конечно, на самом деле все не так просто. Эго обладает удивительной живучестью и "воскресает" при малейшей возможности, потому проблема воина состоит прежде всего в концентрации внимания на достигнутом чувстве, в постоянном укреплении и стабилизации его. Всякая жизненная ситуация должна служить напоминанием об этом важном опыте, и с этой целью дон Хуан вводит идею “смерти-советчицы”. Уже на ранних этапах обучения он предлагает Кастанеде прочно усвоить новый стереотип поведения и мышления в отношении к смерти. Простой, но эффективный прием заключается в визуализации смерти как тени, неотступно сопровождающей человека немного позади его левого плеча.
"Когда ты в нетерпении или раздражен – оглянись налево и спроси совета у своей смерти. Масса мелочной шелухи мигом отлетит прочь, если смерть подаст тебе знак, или если краем глаза ты уловишь ее движение, или просто почувствуешь, что твой попутчик – всегда рядом и все время внимательно за тобой наблюдает" (III книга).
Смерть-советчица – очень сильный и неожиданный образ. Принятый всерьез, он может радикально изменить весь строй жизни человеческого существа. Например, дон Хуан утверждает, что смерть-советчица помогает воину пробудить волю, т. е. способность непосредственно манипулировать энергетическими потоками, исходящими из его тела: “Когда воин достиг терпения, он на пути к своей воле. Он знает, как ждать. Его смерть сидит рядом с ним на его циновке. Они друзья. Смерть загадочным образом советует ему, как варьировать обстоятельства и как жить стратегически. И воин ждет.
Я бы сказал, что воин учится без всякой спешки, потому что знает, что ждет свою волю" (II книга).
Каким же образом смерть помогает воину добиться своего? В первую очередь, благодаря тому, что отсутствие страха смерти способствует развитию таких важных качеств, как терпение и отрешенность.
"Только мысль о смерти может дать человеку отрешенность, достаточную для того, чтобы принуждать себя к чему бы то ни было, равно как и для того, чтобы ни от чего не отказываться...
(Воин) должен полностью понимать, что он сам целиком отвечает за свой выбор и что если он однажды сделал его, то у него нет больше времени для сожалений или упреков в свой адрес" (II книга).
Здесь выявляется психологическая основа для того особого отношения к собственным действиям, что дон Хуан называет принятием ответственности за свои поступки. Он постоянно требует от Кастанеды именно такого отношения к жизни – отношения, не допускающего истощающих колебаний или сомнений.
Любопытно, что подобная позиция одновременно исключает и оборотную сторону страха – надежду. Мы нечасто отдаем себе отчет, как тесно связаны между собой эти два психологических феномена. Чогьям Трунгпа в уже цитированной нами книге разъясняет:
"Чтобы преодолеть страх, необходимо также избавиться от надежды. Когда вы надеетесь на что-то и ваша надежда не сбывается, вы испытываете разочарование и шок. Если же надежда сбывается, вы приходите в возбуждение – успех окрыляет вас. Вы как бы постоянно катаетесь на “американских горках” – то вверх, то вниз. Неистовый воин никогда не испытывает ни малейшего сомнения в самом себе, поэтому ему не на что надеяться и нечего бояться. Сказано, что неистовый воин никогда не попадает в ловушку надежды, благодаря чему достигает бесстрашия".
Глубокие метаморфозы личности, о которых здесь шла речь, могут вызвать у читателя неприятное чувство. Как-то слишком далеко заходит дон Хуан в своем требовании исключить из жизни целую область человеческих эмоций и переживаний. Что-то холодное и мертвенное мерещится в образе воина, победившего страх смерти. К сожалению, путь нелегок, и в нем действительно встречаются этапы, малопривлекательные для обычного человека. Даже надежда, которая, как известно, “умирает последней”, здесь мертва с самого начала. Это путь. Он жесток, но прекрасен. Мастер дзэн-буддизма Сэкисо Кэйсе, хорошо знающий все перипетии подобной дисциплины, описал путь кратко, но ярко. Быть может, его слова послужат для вас проводником в безупречный мир воина:
"Оставьте все ваши страстные стремления. Забудьте детские забавы.
Превратитесь в куски безупречной глины. Пусть вашей единственной мыслью будет вечность. Станьте подобием холодного и безжизненного пепла или старого подлампадника над заброшенной могилой...
Обладая простой верой в это, упражняйте соответственно свое тело и ум, превращая их в лишенные жизни куски камня или дерева. Когда будет достигнуто состояние полной неподвижности и бессознательности, все признаки жизни исчезнут, но вместе с ними исчезнут также и все ограничения. Никакая мысль не будет беспокоить ваше сознание. И вдруг – о чудо! – совершенно неожиданно вас озарит божественный свет. Это можно сравнить с лучом света в кромешной мгле или сокровищем, найденным бедняком... Все станет так легко и свободно. Все ваше существо лишится всяких ограничений. Вы почувствуете себя свободным, легким и прозрачным.
Ваш просветленный взор проникнет в самую природу вещей, которые отныне станут для вас подобием множества сказочных цветов, воздушных и неосязаемых. Так проявляется наше простое "я",наша истинная первозданная природа, во всей своей удивительной прекрасной наготе".

3

Смерть в концепции дона Хуана, это не то что уважают и почитают. Это то, что бросает вызов, то что заставляет шевелиться, действовать, жить на полную, осознавать, отвечать за свои поступки и наслаждаться каждым мгновением. Смерть это достойный соперник в жизни воина!
Когда дон Хуан идет работать на фазенду к тиранчику, он осознает, что это может привести его к смерти. И это осознание говорит, что надо действовать стратегически, нужно бежать к хозяйке фазенды и бросаться ей в ноги как к единственной возможности спасти свою жизнь. Далее мы смотрим, и видим, что смерть заставляет его безропотно выполнять все требования тиранчика, смерть его заставляет радоваться каждому мгновению жизни на фазенде, даже когда он делает самые идиотские требования, ведь в любой момент его могут убить. Когда его ищет ночью тиранчик, дон Хуан не безропотно принимает свою смерть, он принимает ее как вызов и прячется на крыше. Когда он опрокинул тиранчика, и тот в разярении решил его убить, он бежит сломя голову и прячется в конюшне с дикими жеребцами, и не просто прячется там, а за специальным щитом который сделал чтоб его жеребцы не убили.
Дон Хуан отчетливо осознает, что он может умереть в любой момент, это действующая сила, которая заставляет, да да именно заставляет его жить каждое мгновение, наслаждаться каждое мгновение, каждым вдохом воздуха, каждому лучу солнца, заставляет жить осознанно, отвечать за каждое свое действие и каждое свое слово, ибо все это может повлечь его гибель. Он осознает не только себя, но и вообще все что его окружает, действия каждого кто его окружает, ибо смерть может прятаться за тем кустом с винтовкой, с оптическим прицелом. И дон Хуан не пойдет туда где она затаилась. Дон Хуан осознает, что пока смерть его не коснулось, все является битвой против смерти, битвой за его жизнь и его осознание, битвой за свободу и за свое сердце!
Воин активно борется за свою жизнь, он ничего не оставляет на волю случая, ибо воля случая может оказаться гибельной. Для воина не без разницы жив он или мёртв, отнюдь быть просто готовым к смерти для него безответственное отношение к своей жизни, готовность к смерти это готовность бороться с ней каждую секунду, каждое мгновение. Смерть заставляет просчитывать все ньюансы, все возможные варианты события, чтобы быть действенным, чтобы быть эффективным, чтобы быть алертным, чтобы быть радостным от этого сражения!
Воину некогда жалеть себя или кого-то вообще, ибо смерть может его встретить за каждым поворотом, некогда важничать и тупить, ибо важничание может привести его к гибели, а тупость сделает его слепым и неповоротливым. Воин принимает решения просчитывая, что каждое неверное решение может стоить жизни, и ничто его не заставит действовать в сторону неминуемой гибели, он действует в сторону спасения. Он с легкостью перепринимает решения, если вдруг его осознание коснулось знание того что его прошлое решение гибельно, не верно, перед лицом смерти нет важных и не важных решений, есть решения которые ведут к смерти и которые спасают от неё.
И пока он жив он радуется, наслаждается, любит! Воин выбирает свое сердце, свою жизнь, и никакие уверения о том что это правильно и надо его не колышат, ведь всему цена жизнь, и страдания это слишком высокая безответственности перед своей смертью. Это его битва за свободу! Путь вечного сражения за свою жизнь! Путь полной ответсвенности за каждое мгновение! И это наполняет его решимостью и трепетом к миру и к жизни! Воин идет за знаниями, как солдат идет на войну, с решимостью, трепетом, но готовностью жить по полной программе и действовать до последней капли жизни!



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC