Форум:Карлос Кастанеда - путь Человека Знания! Новейший центр исследований глупастей и фантазий человеческой натуры, посвященный им. Карлоса Кастанеды. Рейтинг форумов Forum-top.ru

ФОРУМ: Путь Человека Знания!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ФОРУМ: Путь Человека Знания! » Инвентарный список » Учение дона Хуана, часть 2 (анропологическая часть книги)


Учение дона Хуана, часть 2 (анропологическая часть книги)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Первая часть книги общеизвестна и имеет множество переводов на русский язык. Вторая часть книги не издавалась на русском языке, является работой в области социальной антропологии, метод исследования: структурный анализ.

(Исходник второй части книги и перевод взят с сайта: http://castaneda.darorla.org/castaneda_ … -don-juan/
©сайт Дар Орла)
В дальнейшем планируются правки перевода:)

Часть вторая.
Структурный анализ
Оперативный порядок
1.Человек, обладающий знанием
2. Человек знания имел союзника (олли)
3. Олли имел правило
4. Правило подтверждено специальным соглашением
5. Ученичество
Резюме
Приложение А. Процесс проверки специального соглашения
Приложение B. Обзор структурного анализа оперативного порядка

2

The following structural scheme, abstracted from the data on the states of non-ordinary reality presented in the foregoing part of this work, is conceived as an attempt to disclose the internal cohesion and the cogency of don Juan’s teachings. The structure, as I assess it, is composed of four concepts which are the main units: (1) man of knowledge; (2) a man of knowledge had an ally; (3) an ally had a rule; and (4) the rule was corroborated by special consensus. These four units are in turn composed of a number of subsidiary ideas; thus the total structure comprises all the meaningful concepts that were presented until the time I discontinued the apprenticeship. In a sense, these units represent successive levels of analysis, each level modifying the preceding one.*

Следующая структурная схема, извлеченная из материалов о необычной реальности, представленной в предшествующей части этой работы, задумывалась как попытка открыть внутреннее единство и обоснованность учения Дона Хуана. Структура, как я определил, состоит из четырех концепций, которые имеют основные подразделы: (1) человек знания; (2) человек знания имеет союзника; (4) союзник имеет правило; и (4) правило  подтверждается специальным соглашением. Эти четыре составляющие в свою очередь состоят из нескольких вспомогательных идей; таким образом общая структура включает все значимые концепции, которые мне были представлены до окончания обучения. В некотором смысле  эти компоненты представляют последовательные уровни анализа, где каждый уровень модифицирует предыдущие.

Because this conceptual structure is completely dependent on the meaning of all its units, the following clarification seems to be pertinent at this point: Throughout this entire work, meaning has been rendered as I understood it. The component concepts of don Juan’s knowledge as I have presented them here could not be the exact duplicate of what he said himself. In spite of all the effort I have put forth to render these concepts as faithfully as possible, their meaning has been deflected by my own attempts to classify them. The arrangement of the four main units of this structural scheme is, however, a logical sequence which appears to be free from the influence of extraneous classificatory devices of my own. But, insofar as the component ideas of each main unit are concerned, it has been impossible to discard my personal influence. At certain points extraneous classificatory items are necessary in order to render the phenomena understandable. And, if such a task was to be accomplished here, it had to be done by zigzagging back and forth from the alleged meanings and classificatory scheme of the teacher to the meanings and classificatory devices of the apprentice. *For outline of the units of my structural analysis, see Appendix B.

Поскольку эта концептуальная структура полностью зависит от значения всех его блоков, на этой стадии будет уместно следующее пояснение: во всей работе смысл передается так, как я его понял. Компоненты концепции знания Дона Хуана, как я их представил здесь, не есть точная копия того, что он говорил. Несмотря на все мои усилия передать эти концепции настолько точно насколько возможно, их значения были искривлены моими собственными попытками их классифицировать. Расположение четырех основных компонентов этой структуры есть, тем не менее, логическая последовательность, которая представляется свободной от чуждого им моего классификационного механизма. Но все же  составляющие идеи для каждого основного компонента было невозможно очистить от моего личного влияние. В определенные моменты посторонние классификационные пункты были необходимы для понятного описания феномена. Но если такая работа должна была быть выполнена, это делалось через зигзаги вперед и назад от предполагаемых значений, между классификационной схемой учителя, к значениям созданным классификационным механизма ученика.

3

Оперативный порядок. 1. Человек, обладающий знанием

В самом начале моего обучения, Дон Хуан сделал заявление о том что целью его обучения является “показать как стать человеком знания”. Я использовал это заявление как отправной пункт. Очевидно, что стать человеком знания было операционной целью. И так же очевидно, что каждая часть учения Дона Хуана была создана для осуществления, так или иначе, этой цели. Моя цепочка рассуждений здесь основывалась на том, что в обстоятельствах, когда “человек знания” был операционной целью, необходимо было выяснить некоторый “операционный порядок”. Далее, вполне оправдано сделать вывод о том, что для того что бы понять “оперативный порядок”, необходимо понять его цель: человек знания.
At a very early stage of my apprenticeship, don Juan made the statement that the goal of his teachings was ‘to show how to become a man of knowledge’. I use that statement as a point of departure. It is obvious that to become a man of knowledge was an operational goal. And it is also obvious that every part of don Juan’s orderly teachings was geared to fulfill that goal in one way or another. My line of reasoning here is that under the circumstances ‘man of knowledge’, being an operational goal, must have bean indispensable to explaining some ‘operative order’. Then, it is justifiable to conclude that, in order to understand that operative order, one has to understand its objective: man of knowledge.

Когда я определил первый раздел структуры «человек знания», появилась возможность определить семь концепций, составляющих этот раздел: 1) чтобы стать человеком знания нужно учиться; 2) человек знания должен быть полным решимости; 3) человек знания обладал ясностью мышления; 4) стать человеком знания – это напряженный труд; 5) человек знания обладал бойцовским характером; 6) становиться человеком знания – процесс непрерывный; и 7) человек знания имел олли.
After having established ‘man of knowledge’ as the first structural unit, it was possible for me to arrange with assurance the following seven concepts as its proper components: (1) to become a man of knowledge was a matter of learning; (2) a man of knowledge had unbending intent; (3) a man of knowledge had clarity of mind; (4) to become a man of knowledge was a matter of strenuous labour; (5) a man of knowledge was a warrior; (6) to become a man of knowledge was an unceasing process; and (7) a man of knowledge had an ally.

Эти семь концепций были темами. Они проходили через весь курс обучения, определяя самый характер всего знания дона Хуана. Так как стратегическая цель его учения – сформировать человека, обладающего знанием, то все, чему он обучал, включало в себя специфику каждой из этих семи тем. Взятые в совокупности, они определили концепцию «человек знания», как способ поведения, являющийся конечным результатом длительной и утомительной учебы. Однако, «человек знания» – это не руководство по поведению, а целый комплекс принципов, включающих в себя все необычные обстоятельства, имеющие отношение к преподаваемому знанию.В свою очередь каждая из этих семи концепций состоит из разных понятий, раскрывающих, все эти грани.
These seven concepts were themes. They ran through the teachings, determining the character of don Juan’s entire knowledge. Inasmuch as the operational goal of his teachings was to produce a man of knowledge, everything he taught was imbued with the specific characteristics of each of the seven themes. Together they construed the concept ‘man of knowledge’ as a way of conducting oneself, a way of behaving that was the end result of a long and hazardous training. ‘Man of knowledge’, however, was not a guide to behaviour, but a set of principles encompassing all the un-ordinary circumstances pertinent to the knowledge being taught.Each one of the seven themes was composed, in turn, of various other concepts, which covered their different facets.

Из утверждений дона Хуана можно было сделать вывод о том, что человеком знания мог быть диаблеро, т.е колдун, занимающийся черной магией. Он утверждал, что колдуном был его учитель и в прошлом он сам, хотя некоторые аспекты колдовства перестали его интересовать. Так как цель учения – показать, как стать человеком знания, а частью этого знания было колдовство, значит, существовала неотъемлемая связь между человеком знания и колдуном. Хотя дон Хуан не использовал их как взаимозаменяемые термины, тот факт, что они сходны и связаны, допускает возможность того, что «человек знания» со всеми семью темами и составляющими их концепциями, включает в себя все обстоятельства становления колдуна.
From don Juan’s statements it was possible to assume that a man of knowledge could be a diablero, that is, a black sorcerer. He stated that his teacher was a diablero and so was he in the past, although he had ceased to be concerned with certain aspects of the practice of sorcery. Since the goal of his teaching was to show how to become a man of knowledge, and since his knowledge consisted of being a diablero, there may have been an inherent connexion between man of knowledge and diablero. Although don Juan never used the two terms interchangeably, the likelihood that they were connected raised the possibility that ‘man of knowledge’ with its seven themes and their component concepts covered, theoretically, all the circumstances that might have arisen in the course of becoming a diablero.

Стать человеком знания – это вопрос обучения. Первая тема подразумевает, что учиться – это единственный способ стать человеком знания, а это в свою очередь подразумевает необходимость длительных усилий для достижения цели. Стать человеком знания – это конечный результат процесса в отличие от немедленного приобретения этого состояния, являющегося даром сверхестественных сил. Вероятность узнать, как стать человеком знания, оправдала существование системы обучения тому, как этого достичь.
To become a man of knowledge was a matter of learning The first theme made it implicit that learning was the only possible way of becoming a man of knowledge, and that in turn implied the act of making a resolute effort to achieve an end. To become a man of knowledge was the end result of a process, as opposed to an immediate acquisition through an act of grace or through bestowal by supernatural powers. The plausibility of learning how to become a man of knowledge warranted the existence of a system for teaching one how to accomplish it.

В первой теме было три элемента: (1) не существовало очевидных необходимых условия для того, чтобы стать человеком знания; (2) существовали некоторые скрытые условия; 3) решение о том, кто может стать человеком знания, вынесено было безликими силами.Видимо, не существовало очевидных предпосылок, которые помогли бы определить, кто способен, а кто нет, научиться стать человеком знания. В идеале к этому может стремиться любой. Хотя на практике, дон Хуан отбирал учеников.
The first theme had three components: (1) there were no overt requirements for becoming a man of knowledge; (2) there were some covert requirements; (3) the decision as to who could learn to become a man of knowledge was made by an impersonal power.Apparently there were no overt prerequisites that would have determined who was, or who was not, qualified to learn how to become a man of knowledge. Ideally, the task was open to anybody who wished to pursue it. Yet, in practice, such a stand was inconsistent with the fact that don Juan as a teacher selected his apprentices.

Фактически, при существующих обстоятельствах, любой учитель выбирал бы учеников, подбирая их по скрытым предпосылкам. Сущность этих предпосылок никогда не была сформулирована; дон Хуан лишь исподволь внушал, каким должен быть ход мыслей при выборе будущего ученика. Подход, который он использовал для того, чтобы определить, насколько подходящим был склад характера кандидата в ученики, дон Хуан называл «непреклонное намерение»
In fact, any teacher under the circumstances would have selected his apprentices by means of matching them against some covert prerequisites. The specific nature of these prerequisites was never formalized; don Juan only insinuated that there were certain clues one had to bear in mind when viewing a prospective apprentice. The clues he alluded to were supposed to reveal whether or not the candidate had a certain disposition of character, which don Juan called ‘unbending intent’.

Тем не менее, окончательное решение по вопросу о том, кто может научиться быть человеком знания, было делом безликой силы, о которой дон Хуан знал, но это находилось за пределами его воли. Эта сила могла указать на нужного человека, дав ему возможность совершить необычный поступок, или поставив его в необычные обстоятельства. Поэтому, отсутствие открытых предпосылок и существование скрытых предпосылок никогда не вступали в конфликт.
Nevertheless, the final decision in matters of who could learn to become a man of knowledge was left to an impersonal power that was known to don Juan, but was outside his sphere of volition. The impersonal power was credited with pointing out the right person by allowing him to perform a deed of extraordinary nature, or by creating a set of peculiar circumstances around that person. Hence, there was never a conflict between the absence of overt prerequisites and the existence of undisclosed, covert prerequisites.

Человек, который таким образом был выделен из числа других, становился учеником. Дон Хуан называл его эскогидо – «избранный». Быть избранным значило гораздо больше, чем быть просто учеником. Сам способ выбора эскогидо уже отличал его от обыкновенных людей. Он уже считался носителем минимального количества могущества, которое предположительно должно было возрастать по мере обучения.Но учение – это процесс бесконечного поиска и те силы, которые вынесли первоначальное решение или силы, с ними сходные, должны были в дальнейшем определить в состоянии ли эскогидо продолжать обучение или он потерпел поражение. Такие решения могли обозначиться в разных выражениях на любой стадии обучения. В этом смысле любые необычные обстоятельства, окружающие ученика, рассматривались, как предзнаменования.
The man who was singled out in that manner became the apprentice. Don Juan called him the escogido, the ‘one who was chosen’. But to be an escogido meant more than to be a mere apprentice. An escogido, by the sheer act of being selected by a power, was considered already to be different from ordinary men. He was considered already to be the recipient of a minimum amount of power which was supposed to be augmented by learning.But learning was a process of unending quest, and the power that made the original decision, or a similar power, was expected to make similar decisions on the issue of whether an escogido could continue learning or whether he had been defeated. Those decisions were manifested through omens that occurred at any point of the teachings. In that respect, any peculiar circumstances surrounding an apprentice were considered to be such omens.

Человек знания имел непреклонное намерение. Сама мысль о том, что человек знания нуждается в непреклонном намерении, объясняла упражнение силы воли. Иметь непреклонное намерение значило иметь волю для осуществления необходимой процедуры в рамках получаемого знания. Человеку знания нужна несгибаемая воля, чтобы выдержать обязательное качество, которое свойственно любому действию, происходящему в пределах его знания.
A man of knowledge had unbending intent The idea that a man of knowledge needed unbending intent referred to the exercise of volition. Having unbending intent meant having the will to execute a necessary procedure by maintaining oneself at all times rigidly within the boundaries of the knowledge being taught. A man of knowledge needed a rigid will in order to endure the obligatory quality that every act possessed when it was performed in the context of his knowledge.

Обязательное качество всех действий, происходящих в таких пределах, их неизменность и предопределенность, без сомнения, любому человеку неприятны; по этой причине небольшое количество непреклонного намерения – это единственное скрытое требование, предъявляемое к каждому будущему ученику.Непреклонное намерение состоит из (1) умеренности, (2) трезвости суждения и (3) недостатка свободы вводить новшества.
The obligatory quality of all the acts performed in such a context, and their being inflexible and predetermined, were no doubt unpleasant to any man, for which reason a modicum of unbending intent was sought as the only covert requirement needed by a prospective apprentice.Unbending intent was composed of (1) frugality, (2) soundness of judgement, and (3) lack of freedom to innovate.

Умеренность необходима человеку, т.к. большинство обязательных действий касалось инстанций или элементов, находящихся или за рамками обычной повседневной жизни, или не были приняты в обычной деятельности, и человеку, который должен действовать в соответствии с ними, приходится делать экстраординарное усилие каждый раз, как он предпринимает какое-то действие. Ясно, что быть способным на такое усилие можно лишь будучи умеренным в другой деятельности, которая прямо не затрагивает такие предопределенные действия.
A man of knowledge needed frugality because the majority of the obligatory acts dealt with instances or with elements that were either outside the boundaries of ordinary everyday life, or were not customary in ordinary activity, and the man who had to act in accordance with them needed an extraordinary effort every time he took action. It was implicit that one could have been capable of such an extraordinary effort only by being frugal with any other activity that did not deal directly with such predetermined actions.

Ввиду того, что все действия предопределены и обязательны, человеку знания нужна трезвость суждения. Под этим понятием подразумевается не просто здравый смысл, а способность оценивать обстоятельства, сопутствующие любой необходимости действовать. Руководством для такой оценки может быть совокупность всех составных учения, взятых в качестве рациональных факторов, бывших в распоряжении на тот момент времени, в который должно было быть выполнено действие. Т.о., руководящий фактор все время изменялся по мере того, как выучивалось больше составляющих; хотя в основе его всегда лежало убеждение, что любое обязательное действие, которое возможно надо было произвести, в действительности было самым подходящим действием в данных обстоятельствах.
Since all acts were predetermined and obligatory, a man of knowledge needed soundness of judgement. This concept did not imply common sense, but did imply the capacity to assess the circumstances surrounding any need to act. A guide for such an assessment was provided by bringing together, as rationales, all the parts of the teachings which were at one’s command at the given moment in which any action had to be carried out. Thus, the guide was always changing as more parts were learned; yet it always implied the conviction that any obligatory act one may have had to perform was, in fact, the most appropriate under the

Ввиду того, что все действия были установлены заранее и обязательны, их выполнение означало ограничение свободы на введение каких-то новшеств. У дона Хуана система передачи знаний была так хорошо разработана, что не было возможности как-то ее изменить.Человек знания обладал ясностью мышления.
Because all acts were pre-established and compulsory, having to carry them out meant lack of freedom to innovate. Don Juan’s system of imparting knowledge was so well established that there was no possibility of altering it in any way. A man of knowledge had clarity of mind.

Ясность мышления была тем фактором, который обеспечивал чувство ориентации. Тот факт, что все действия предопределены означал, что ориентация в пределах получаемого знания в равной степени предопределена; как следствие – ясность мышления подсказывала направление ориентации. Этим постоянно подтверждалась обоснованность избранного курса при составляющих понятиях (1) свобода выбирать путь, (2) знание специфической цели, (3) изменчивость.
Clarity of mind was the theme that provided a sense of direction. The fact that all acts were predetermined meant that one’s orientation within the knowledge being taught was equally predetermined; as a consequence, clarity of mind supplied only a sense of direction. It reaffirmed continuously the validity of the course being taken through the component ideas of (1) freedom to seek a path, (2) knowledge of the specific purpose, and (3) being fluid.

Предполагалось, что у человека была свобода выбора пути. Идея свободы выбора не противоречила идее об ограничении свободы вводить новшества; они не противоречили друг другу и не смешивались друг с другом. Свобода выбора пути подразумевала свободу выбора между разными возможностями свершения действия, одинаково эффективными и практичными. Критерием для такого выбора было преимущество одной возможности над другими по оценке выбирающего. Кстати, свобода выбора пути давала чувство ориентации через выражение личных наклонностей.
It was believed that one had freedom to seek a path. Having the freedom to choose was not incongruous with the lack of freedom to innovate; these two ideas were not in opposition nor did they interfere with each other. Freedom to seek a path referred to the liberty to choose among different possibilities of action which were equally effective and usable. The criterion for choosing was the advantage of one possibility over others, based on one’s preference. As a matter of fact, the freedom to choose a path imparted a sense of direction through the expression of personal inclinations.

Другой способ выработать чувства ориентации – это осознание специфической цели каждого действия в пределах получаемого знания. Поэтому человеку знания необходима ясность мышления, чтобы сочетать свои специфические причины действия со специфической целью каждого действия. Знание специфической цели каждого действия было тем фактором, которым он руководствовался при оценке обстоятельств, сопровождающих любую необходимость действия.
Another way to create a sense of direction was through the idea that there was a specific purpose for every action performed in the context of the knowledge being taught. Therefore, a man of knowledge needed clarity of mind in order to match his own specific reasons for acting with the specific purpose of every action. The knowledge of the specific purpose of every action was the guide he used to judge the circumstances surrounding any need to act.

Другим аспектом ясности мышления была мысль о том, что человек знания для того, чтобы подкрепить выполнение обязательных действий, должен собрать все ресурсы, которые учение ему предоставило. В этом состоит изменчивость. Чувство ориентации сформировалось при появлении у человека чувства уступчивости и изобретательности. Обязательное качество всех действий внушило бы человеку чувство жесткости или бесплодности, если бы не мысль о том, что человек знания должен быть изменчив.
Another facet of clarity of mind was the idea that a man of knowledge, in order to reinforce the performance of his obligatory actions, needed to assemble all the resources that the teach— ings had placed at his command. This was the idea of being fluid. It created a sense of direction by giving one the feeling of being malleable and resourceful. The compulsory quality of all acts would have imbued one with a sense of stiffness or sterility had it not been for the idea that a man of knowledge needed to be fluid.

Стать человеком знания – вопрос напряженного труда. Человек знания должен обладать или развивать в себе в процессе обучения всестороннюю способность проявлять волю. Дон Хуан утверждал, что стать человеком знания – дело напряженного труда. Напряженный труд означалспособность (1) драматически напрягать волю; (2) достигнуть эффективности; и (3) отвечать на вызов.
To become a man of knowledge was a matter of strenuous labour A man of knowledge had to possess or had to develop in the course of his training an all-around capacity for exertion. Don Juan stated that to become a man of knowledge was a matter of strenuous labour. Strenuous labour denoted a capacity (1) to put forth dramatic exertion; (2) to achieve efficacy; and (3) to meet challenge.

В судьбе человека знания драма несомненно должна быть выделена особым образом, нужен особый вид волевых усилий, чтобы отвечать на обстоятельства, которые требовали драматической эксплуатации; иначе говоря, человек знания нуждался в драматических волевых усилиях. Взяв для примера поведение дона Хуана, с первого взгляда может показаться, что его усилия воли драматического характера являлись лишь результатом его собственной приверженности к театральности. Но драматические проявления воли в его случае гораздо больше, чем просто игра; скорее, это глубокое состояние веры. Посредством драматических усилий он придавал особое чувство законченности всем своим выполняемым действиям. Затем, как следствие его действий были инсценированы, так что одним из главных действующих лиц была смерть. Ясно, что смерть была вероятной в процессе обучения из-за опасной природы тех предметов, с которыми имел дело человек знания; затем было логично, что драматические проявления были больше, чем театральными представлениями – они были обусловлены убежденностью, что смерть была вездесущим игроком.
In the path of a man of knowledge drama was undoubtedly the outstanding single issue, and a special type of exertion was needed for responding to circumstances that required dramatic exploitation; that is to say, a man of knowledge needed dramatic exertion. Taking don Juan’s behaviour as an example, at first glance it may have seemed that his dramatic exertion was only his own idiosyncratic preference for histrionics. Yet his dramatic exertion was always much more than acting; it was rather a profound state of belief. He imparted through dramatic exertion the peculiar quality of finality to all the acts he performed. As a consequence, then, his acts were set on a stage in which death was one of the main protagonists. It was implicit that death was a real possibility in the course of learning because of the inherently dangerous nature of the items with which a man of knowledge dealt; then, it was logical that the dramatic exertion created by the conviction that death was a ubiquitous player was more than histrionics.

Усилия воли повлекли за собой не только драму, но также необходимость эффективности. Воля должна быть эффективной; одним из ее качеств должна быть правильная направленность и приемлемость. Идея неминуемой смерти вызвала к жизни не только драму, но и уверенность в том, что в каждое действие входит борьба за выживание, уверенность в том произойдет уничтожение, если чья-то воля не будет эффективной.Воля также повлекла за собой идею вызова, т.е. действия, направленного на проверку и доказывающего, что человек способен совершить правильное действие в пределах жестких рамок получаемых знаний. Человек знания обладал бойцовским характером.
  Exertion entailed not only drama, but also the need of efficacy. Exertion had to be effective; it had to possess the quality of being properly channelled, of being suitable. The idea of impending death created not only the drama needed for overall emphasis, but also the conviction that every action involved a struggle for survival, the conviction that annihilation would result if one’s exertion did not meet the requirement of being efficacious.Exertion also entailed the idea of challenge, that is, the act of testing whether, and proving that, one was capable of performing a proper act within the rigorous boundaries of the knowledge being taught. A man of knowledge was a warrior.

Существовать для человека знания значит находится в состоянии постоянной борьбы, и мысль о том, что он боец, ведет жизнь воина, помогала ему достигать эмоциональной стабильности. Сама идея воюющего человека состоит из четырех концепций: 1) человек знания должен иметь уважение, 2) в нем должно быть чувство страха, 3) он должен быть активным, 4) он должен быть уверен в себе. Отсюда быть воином – это вид самодисциплины, форма совершенствования личности, хотя это то состояние, когда личные интересы сведены к минимуму, т.к. в большинстве ситуаций личный интерес несовместим с суровой необходимостью для совершения какого-либо предопределенного, обязательного акта.
The existence of a man of knowledge was an unceasing straggle, and the idea that he was a warrior, leading a warrior’s life, provided one with the means for achieving emotional stability. The idea of a man at war encompassed four concepts: (1) a man of knowledge had to have respect; (2) he had to have fear; (3) he had to be wide-awake; (4) he had to be self-confident. Hence, to be a warrior was a form of self-discipline which emphasized individual accomplishment; yet it was a stand in which personal interests were reduced to a minimum, as in most instances personal interest was incompatible with the rigour needed to perform any predetermined, obligatory act.

Человек знания в роли воина должен был иметь уважительное отношение к объектам, с которыми он имеет дело, он должен наполнить все связанное с его  знанием глубоким уважением, для того что бы поместить всё в осмысленную перспективу. Уважение было эквивалентно оцениванию своих ресурсов как незначительные перед неизвестным.
A man of knowledge in his role of warrior was obligated to have an attitude of deferential regard for the items with which he dealt; he had to imbue everything related to his knowledge with profound respect in order to place everything in a meaningful perspective. Having respect was equivalent to having assessed one’s insignificant resources when facing the Unknown.

  Для остающегося в рамках подобного мышления, концепция уважения логически распространяется и на него самого, поскольку он неизвестен как само Неизвестное. Упражнение такого отрезвляющего ощущения трасформировало обучение  столь специфическому знанию, которое в противном случае могло показаться абсурдом, в рациональную альтернативу.
  If one remained in that frame of thought, the idea of respect was logically extended to include oneself, for one was as unknown as the Unknown itself. The exercise of so sobering a feeling of respect transformed the apprenticeship of this specific knowledge, which may otherwise have appeared to be absurd, into a very rational alternative.

Другая необходимая для воина часть жизни — это необходимость в переживании и тщательным оценивании чувства страха. В идеале, что бы несмотря на страх, некто должен продолжать действовать. Страх предположительно должен быть побежден и соответствующее время жизни, когда он исчезнет, но вначале воин должен осознавать состояние страха и должным образом оценивать это чувство. Дон Хуан утверждал, что каждый может победить страх, встречаясь с ним лицом к лицу
Another necessity of a warrior’s life was the need to experience and carefully to evaluate the sensation of fear. The ideal was that, in spite of fear, one had to proceed with the course of one’s acts. Fear was supposed to be conquered and there was an alleged time in the life of a man of knowledge when it was vanquished, but first one had to be conscious of being afraid and duly to evaluate that sensation. Don Juan asserted that one was capable of conquering fear only by facing it.

Будучи бойцом, человек знания должен быть всегда активным, начеку. Человек на войне должен быть начеку, чтобы осознавать два аспекта знания: (1) осознание намерения и (2) осознание ожидаемого постоянного движения.Осознание намерения – это знание факторов, участвующих во взаимоотношении между специфической целью любого обязательного действия и целью действия отдельного человека. Так как у всех обязательных дейстчий есть определенная цель, человек знания должен быть всегда активен, т.е. он должен быть в состоянии сочетать определенную цель каждого обязательного действия с тем определенным мотивом, который побудил его к действию.
As a warrior, a man of knowledge also needed to be wideawake. A man at war had to be on the alert in order to be cognizant of most of the factors pertinent to the two mandatory aspects of awareness: (1) awareness of intent and (2) awareness of the expected flux.Awareness of intent was the act of being cognizant of the factors involved in the relationship between the specific purpose of any obligatory act and one’s own specific purpose for acting. Since all the obligatory acts had a definite purpose, a man of knowledge had to be wide-awake; that is, he needed to be capable at all times of matching the definite purpose of every obligatory act with the definite reason that he had in mind for desiring to act.

Осознавая эту взаимосвязь, человек знания должен быть в состоянии осознавать, что такое ожидаемое постонное движение. То, что я назвал «осознание ожидаемого постоянного движения» – это уверенность в том, что человек в состоянии всегда определить значимые изменения, происходящие во взаимоотношении между специфической целью действия и мотивов личности, побуждающих личность действовать. Осознавая это движение, человек, предполагается, должен обнаруживать самые незначительные изменения. Это целенаправленное осознание изменений объясняет признание и интерпретацию предзнаменований и других необычных событий.
A man of knowledge, by being aware of that relationship, was also capable of being cognizant of what was believed to be the expected flux. What I have called here the ‘awareness of the expected flux’ referred to the certainty that one was capable of detecting at all times the important variables involved in the relationship between the specific purpose of every act and one’s specific reason for acting. By being aware of the expected flux one was supposed to detect the most subtle changes. That deliberate awareness of changes accounted for the recognition and interpretation of omens and of other un-ordinary events.

Последний аспект бойцовского поведения – это необходимость уверенности в себе, т.е. уверенность в том, специфическая цель действия, которое возможно выбрано, была единственной вероятной альтернативой для специфических личных мотивов действия. Без уверенности в себе человек не способен выполнить один из аспектов учения: способность утверждать знание, как власть.Становиться человеком знания – непрекращающийся процесс.
The last aspect of the idea of a warrior’s behaviour was the need for self-confidence, that is, the assurance that the specific purpose of an act one may have chosen to perform was the only plausible alternative for one’s own specific reasons for acting. Without self-confidence, one would have been incapable of fulfilling one of the most important aspects of the teachings: the capacity to claim knowledge as power.

Быть человеком знания не подразумевает постоянство. Никогда не было уверенности в том, что выполняя все задания преподаваемого знания, можно стать человеком знания. Очевидно, что роль этих заданий состоит в том, чтобы показать, как стать человеком знания. Итак, стать человеком знания – это задача, которая не могла быть выполнена полностью, скорее это непрерывный процесс, включающий в себя 1) мысль о том, что каждый должен искать новые способы, как стать человеком знания, 2) мысль о собственном непостоянстве и 3) выбранному занятию должно отдаваться сердце.
To become a man of knowledge was an unceasing process Being a man of knowledge was not a condition entailing permanency. There was never the certainty that, by carrying out the predetermined steps of the knowledge being taught, one would become a man of knowledge. It was implicit that the function of the steps was only to show how to become a man of knowledge. Thus, becoming a man of knowledge was a task that could not be fully achieved; rather, it was an unceasing process comprising (1) the idea that one had to renew the quest of becoming a man of knowledge; (2) the idea of one’s impermanency; and (3) the idea that one had to follow the path with heart.

Вопрос об обновлении способов становления человеком знания обсуждался в связи с темой четырех символических препятствий, встречающихся на пути человека обучающегося: страх, ясность, власть и возраст. Возобновление поиска нового подразумевает умение себя контролировать и сохранять контроль над собой. Настоящий человек знания должен бороться против каждой из этих враждебных сил последовательно до конца жизни, чтобы активно участвовать в процессе приобретение знания. Несмотря на истинное возобновление поиска, перевес неизбежно не на стороне человека, он отступит перед последним из символических препятствий. В этом заключается идея непостоянства.
The constant renewal of the quest of becoming a man of knowledge was expressed in the theme of the four symbolic enemies encountered on the path of learning: fear, clarity, power, and old age. Renewing the quest implied the gaining and the maintenance of control over oneself. A true man of knowledge was expected to battle each of the four enemies, in succession, until the last moment of his life, in order to keep himself actively engaged in becoming a man of knowledge. Yet, despite the truthful renewal of the quest, the odds were inevitably against man; he would succumb to his last symbolic enemy. This was the idea of impermanency.

Компенсация негативности человеческого непостоянства – это указание на то, что выбравший путь должен делать это «от всего сердца». Это выражение метафорическое, означает, что, несмотря на непостоянство, человек должен идти избранным путем и должен находить удовлетворение и самовыражение в самом процессе выбора наиболее приемлемой альтернативы и идентифицировать себя с ней полностью.
Off-setting the negative value of one’s impermanency was the notion that one had to follow the ‘path with heart’. The path with heart was a metaphorical way of asserting that in spite of being impermanent one still had to proceed and had to be capable of finding satisfaction and personal fulfillment in the act of choosing the most amenable alternative and identifying oneself completely with it.

Дон Хуан выразил рациональную сущность всего своего учения метафорически таким образом, что для него важно было найти путь сердцем и пройти по нему до конца, для него достаточно идентифицировать себя полностью с этой альтернативой. Удовлетворение приносило само прохождение этого пути, надежда достичь какого-то перманентного состояния за пределами его знания.
Don Juan synthesized the rationale of his whole knowledge in the metaphor that the important thing for him was to find a path with heart and then travel its length, meaning that the identification with the amenable alternative was enough for him. The journey by itself was sufficient; any hope of arriving at a permanent position was outside the boundaries of his knowledge.

4

Оперативный порядок. 2. Человек знания имел союзника (олли)
Мысль о том, что человек знания имел олли, была самой важной из семи составляющих, единственно необходимая для объяснения сущности человека знания. По классификации дона Хуана, человек знания имел олли в то вермя, как у обычного человека его не было, и именно в этом состояло различие между ними. Дон Хуан описывал олли, как «силу, которая способна транспортировать человека за пределы его личности», т.е. силу, которая способна вынести его за пределы обыденности. Соответственно иметь олли значит иметь власть, тот факт, что человек знания имеет олли, означает, что оперативная цель учения была достигнута. Так как цель – это научить, как стать человеком знания, а человек знания – это тот, кто имел олли, то по учению дона Хуана учение также показывает, как приобрести олли. Понятие «человек знания», являющееся философской оболочкой мага, имеет значение для каждого, кто хочет жить внутри этой оболочки только в том случае, если у него есть олли.
The idea that a man of knowledge had an ally was the most important of the seven component themes, for it was the only one that was indispensable to explaining what a man of knowledge was. In don Juan’s classificatory scheme a man of knowledge had an ally, whereas the average man did not, and having an ally was what made him different from ordinary men. Don Juan described an ally as being ‘a power capable of transporting a man beyond the boundaries of himself’; that is, an ally was a power that allowed one to transcend the realm of ordinary reality. Consequently, to have an ally implied having power; and the fact that a man of knowledge had an ally was by itself proof that the operational goal of the teachings had been fulfilled. Since that goal was to show how to become a man of knowledge, and since a man of knowledge was one who had an ally, another way of describing the operational goal of don Juan’s teachings was to say that they also showed how to obtain an ally. The concept ‘man of knowledge’, as a sorcerer’s philosophical frame, had meaning for anyone who wanted to live within that frame only insofar as he had an ally. 

Я классифицировал предыдущую составляющую человека знания, как вторую по значению структурную часть из-за ее необходимости при объяснении, что такое человек знания.В учении дона Хуана было два олли. Первый входил в состав растения датура, общеизвестного под названием трава Jimson. Дон Хуан называл этого олли испанским названием, которое означает трава дьявола. По его мнению, любые разновидности датуры его содержат. Хотя каждый маг должен выращивать один какой-то вид, который он называет своим не только в том смысле, что это его личная собственность, но и потому, что оно идентифицируется с ним.
I have classified this last component theme of man of knowledge as the second main structural unit because of its indispen— sability for explaining what a man of knowledge was.In don Juan’s teachings, there were two allies. The first was contained in the Datura plants commonly known as Jimson weed. Don Juan called that ally by one of the Spanish names of the plant, verb a del diablo (devil’s weed). According to him any species of Datura was the container of the ally. Yet every sorcerer had to grow a patch of one species which he called his own, not only in the sense that the plants were his private property, but in the sense that they were personally identified with him.

Собственные растения дона Хуана относились к виду inoxia, там, по-видимому, не было корреляции между этим фактом и различиями, которые, возможно, существовали между двумя видами датуры, ему доступными. Второй олли входил в состав гриба, который я идентифицировал, как род гриба псилосибо, возможно, это был псилосибо мексикано, но эта классификация была лишь приблизительной, так как мне не удалось достать образец для лабораторного анализа.
Don Juan’s own plants belonged to the species inoxia’, there seemed to be no correlation, however, between that fact and differences that may have existed between the two species of Datura accessible to him. The second ally was contained in a mushroom I identified as belonging to the genus Psilocybe; it was possibly Psilocybe mexicana, but the classification was only tentative because I was incapable of procuring a specimen for laboratory analysis.

  Дон Хуан называл этого олли нuмiто, что значит «маленький дымок», предполагая, что этот олли был аналогичен дыму или курительной смеси, которую он составлял с этим грибом. Этот дым упоминается, как настоящий контейнер, но он разъяснил, что силой обладал лишь один вид псилосибо, т.о. при сборе необходима особая тщательность, чтобы не спутать этот вид с дюжиной других видов этого рода, которые растут в том же регионе.Олли в качестве значимой концепции включал в себя следующие идеи и их вариации: 1) олли не имеет формы, 2) олли воспринимается, как качество, 3) олли можно приручить, 4) олли обладал властью.
Don Juan called this ally humito (little smoke), suggesting that the ally was analogous to smoke or to the smoking mixture he made with the mushroom. The smoke was referred to as if it were the real container, yet he made it clear that the power was associated with only one species of Psilocybe; thus special care was needed at the time of collecting in order not to confuse it with any of a dozen other species of the same genus which grew in the same area.An ally as a meaningful concept included the following ideas and their ramifications: (1) an ally was formless; (2) an ally was perceived as a quality; (3) an ally was tamable; (4) an ally had a rale.

Олли бесформенен.Олли есть сущность, существующая вне и независимо от себя, но несмотря на то, что это отдельная сущность, формы олли не имеет. Я ввел понятие «бесформенность» как противоположное понятию «имеющий определенную форму», различие это сделано ввиду того, что существуют другие силы, сходные с олли, имеющие совершенно определенные для восприятия формы. Состояние бесформенности означает, что олли не имеет ярко или слабо выраженной формы, даже просто различимой формы, подразумевается, что олли всегда невидим.
An ally was formlessAn ally was believed to be an entity existing outside and independent of oneself, yet in spite of being a separate entity an ally was believed to be formless. I have established ‘formlessness’ as a condition that is the opposite of ‘having definite form’, a distinction made in view of the fact that there were other powers similar to an ally which had a definitely perceivable form. An ally’s condition of formlessness meant that it did not possess a distinct, or a vaguely defined, or even a recognizable, form; and such a condition implied that an ally was not visible at any time.

Олли воспринимается, как качество.В продолжение идеи бесформенности было еще одно состояние, выражающееся в том, что олли воспринимается, как качество ощущений, т.е. из-за бесформенности присутствие олли можно ощутить лишь по его влиянию на мага. Дон Хуан определил качество этих влияний как антропоморфическое. Он изобразил олли, обладающего характером человека, подразумевая при этом, что каждый маг в отдельности выбирал наиболее подходящего себе олли по характеру, принимая во внимание антропоморфические характеристики олли.
An ally was perceived as a qualityA sequel to an ally’s formlessness was another condition expressed in the idea that an ally was perceived only as a quality of the senses; that is to say, since an ally was formless its presence was noticed only by its effects on the sorcerer. Don Juan classified some of those effects as having anthropomorphic qualities. He depicted an ally as having the character of a human being, thus implying that an individual sorcerer was in the position of choosing the most suitable ally by matching his own character with an ally’s alleged anthropomorphic characteristics.

Два олли в учении были описаны доном Хуаном, как имеющие качества.По классификации дона Хуана, олли, содержащийся в датура иноксия, обладал двумя качествами: он был женского типа и был источником избыточной силы. Он считал оба эти свойства абсолютно нежелательными. Его высказывания на этот счет были вполне определенными, но в то же время он указывал, что его оценка этого вопроса носит личный характер.
The two allies involved in the teachings were presented by don Juan as having a set of antithetical qualities.Don Juan categorized the ally contained in Datura inoxia as having two qualities: it was woman-like, and it was a giver of superfluous power. He thought these two qualities were thoroughly undesirable. His statements on the subject were definite, but he indicated at the same time that his value judgement on the matter was merely a personalistic choice.
  Самой важной характеристикой было, несомненно, то, что дон Хуан называл женской природой. Тот факт, что говорится о женской природе, однако, не означает, что олли был женской властью. Аналогия с женщиной, возможно, была лишь метафорой, которую дон Хуан использовал для описания отрицательных влияний олли. Кроме того, само испанское название растения jевrа женского рода и могло способствовать проведению такой аналогии. В любом случае персонификация этого олли, как власти женской по природе, приписывали ему такие антропомофные качества: (1) он был собственником; (2) он был неистовым (3) он был непредсказуем и (4) он обладал отрицательным последствием.
The most important characteristic was undoubtedly what don Juan called its woman-like nature. The fact that it was depicted as being woman-like did not mean, however, that the ally was a female power. It seemed that the analogy of a woman may have been only a metaphorical way don Juan used to describe what he thought to be the unpleasant effects of the ally. Besides, the Spanish name of the plant, yerba, because of its feminine gender, may have also helped to create the female analogy. At any rate, the personification of this ally as a woman-like power ascribed to it the following anthropomorphic qualities: (1) it was possessive; (2) it was violent; (3) it was unpredictable; and (4) it had deleterious effects.

Дон Хуан верил, что союзник (олли) обладал способностью порабощать людей, которые стали его последователями; он объяснил эту способность, как проявление собственности, которая ассоциируется в его представлении с женским характером. Олли устанавливал власть над своими последователями, создавая у них чувство зависимости и давая ощущение физической силы и благополучия.
Don Juan believed that the ally had the capacity to enslave the men who became its followers; he explained this capacity as the quality of being possessive, which he correlated with a woman’s character. The ally possessed its followers by bestowing power on them, by creating a feeling of dependency, and by giving them physical strength and well-being. 

Олли также должен быть неистов. Неистовость женского типа выражалась в том, что последователи олли совершали жестокие действия. Эта специфическая черта сделала его наиболее подходящим для мужчин свирепого характера, которые хотели найти ключ к личной власти в неистовости.
This ally was also believed to be violent. Its woman-like violence was expressed in its forcing its followers to engage in disruptive acts of brute force. And this specific characteristic made it best suited for men of fierce natures who wanted to find in violence a key to personal power. 

Следующей женской чертой была непредсказуемость. Дон Хуан подразумевал, что последствия олли никогда не были постоянными; скорее, они были неустойчивы и ярко выраженного способа их предсказать не было. Непостоянство олли уравновешивалось дотошной и драматической заботой мага о своих действиях. Любой неблагоприятный поворот событий, необъяснимый, являющийся результатом ошибки или неправильностью действий объяснялся непредсказуемостью олли.
Another woman-like characteristic was unpredictability. For don Juan it meant that the ally’s effects were never consistent; rather, they were supposed to change erratically, and there was no discernible way of predicting them. The ally’s inconsistency was to be counteracted by the sorcerer’s meticulous and dramatic care of every detail of its handling. Any unfavourable turn that was unaccountable, as a result of error or mishandling, was explained as a result of the ally’s woman like unpredictability. 

Из-за собственничества, неистовости и непредсказуемости в целом влияние олли на характер последователей было вредным. Дон Хуан утверждал, что олли целенаправленно старался передать свои качества и что в этом он преуспел.Но наряду с женскими качествами, олли обладал другим качеством: он был источником избыточной силы. Дон Хуан особо подчеркивал это, он говорил, что как источник избыточной силы, олли был непревзойден. Подразумевается, что он дает своим последователям физическую силу, чувство смелости и отвагу совершать необычные подвиги. По мнению дона Хуана, такая непомерная власть была избыточна; он утверждал, что по крайней мере для него самого, в таком количестве она было больше не нужна. Тем не менее, он считал ее сильным стимулом для будущего человека знания в случае, если у последнего возникло бы намерение искать власти.
Because of its possessiveness, violence, and unpredictability, this ally was thought to have an overall deleterious effect on the character of its followers. Don Juan believed that the ally wilfully strove to transmit its woman-like characteristics, and that its effort to do so actually succeeded.But, alongside its woman-like nature, this ally had another facet which was also perceived as a quality: it was a giver of superfluous power. Don Juan was very emphatic on this point, and he stressed that as a generous giver of power the ally was unsurpassable. It was purported to furnish its followers with physical strength, a feeling of audacity, and the prowess to perform extraordinary deeds. In don Juan’s judgement, however, so exorbitant a power was superfluous; he stated that, for himself at least, there was no need of it any more. Nevertheless, he presented it as a strong incentive for a prospective man of knowledge, should the latter have a natural inclination to seek power.

Своеобразность точки зрения дона Хуана состояла в том, что олли, входящий в состав рsilосyве мехiсаnа, напротив, обладает адекватными и наиболее ценными характеристиками: 1) он мужского типа и 2) дает состояние экстаза. Он описывал этого олли, как антипод тому, который содержится в растении dатurа. Он считал его мужским по типу. Мужская природа в нем представляется аналогичной женской природе другого олли, т.е. это не мужская власть, но дон Хуан просто классифицировал его воздействие в рамках того, что он определил, как мужское поведение. В этом случае также мужской род испанского названия растения мог дать аналогию мужского начала.
Don Juan’s idiosyncratic point of view was that the ally contained in Psilocybe mexicana, on the other hand, had the most adequate and most valuable characteristics: (1) it was male-like, and (2) it was a giver of ecstasy. He depicted this ally as being the antithesis of the one contained in Datura plants. He considered it to be male-like, manly. Its condition of masculinity seemed to be analogous to the female-like condition of the other ally; that is, it was not a male power, but don Juan classified its effects in terms of what he considered to be manly behaviour. In this instance, too, the masculine gender of the Spanish word humito may have suggested the analogy to a male power. 

Человекоподобные качества этого олли, которые дон Хуан считал свойствами мужчины, следующие: 1) он был бесстрастен, 2) он нежен, 3) он предсказуем и 4) он обладает благотворным воздействием.Мысль дона Хуана о бесстрастной природе олли выражалась в уверенности в справедливости олли в том, что он никогда не требовал экстравагантных действий от своих последователей. Он никогда не порабощал людей, потому что он никогда не обладал легким воздействием на них, наоборот, действовал тяжело, но должным образом на своих последователей. Тот факт, что олли не проявлял открыто никакой неистовости свидетельствовал о его мягкости. Было ощущение его бестелесности, и дон Хуан т.о. описывал его спокойствие, мягкость и умиротворенность.
  The anthropomorphic qualities of this ally which don Juan judged to be proper to a man were the following: (1) it was dispassionate; (2) it was gentle; (3) it was predictable; and (4) it had beneficial effects.Don Juan’s idea of the dispassionate nature of the ally was expressed in the belief that it was fair, that it never actually demanded extravagant acts from its followers. It never made men its slaves, because it did not bestow easy power on them; on the contrary, Humito was hard, but just, with its followers. The fact that the ally did not elicit overt violent behaviour made it gentle. It was supposed to induce a sensation of bodiless— ness, and thus don Juan presented it as being calm, gentle, and a giver of peace.

  Он также предсказуем. Дон Хуан описал его влияние на отдельных последователей и его поведение в серии последовательных экспериментов на одном человеке, как постоянное, другими словами формы проявления не меняются, а если изменения и происходят, то они незначительны и их можно не рассматривать отдельно.Из-за того, что олли мягок, бесстрастен и предсказуем, предполагается, что он обладает и другими мужскими свойствами: благоприятным влиянием на характер своих последователей. Эти свойства «хумито» создают в них состояние эмоциональной стабильности. Дон Хуан уверен в том, что под влиянием олли человек может обуздывать свои порывы и прийти в состояние равновесия.
It was also predictable. Don Juan described its effects on all its individual followers and in the successive experiences of any single man as being constant; in other words, its effects did not vary or, if they did, they were so similar that they were counted as being the same.As a consequence of being dispassionate, gentle, and predictable, this ally was thought to have another manly characteristic: a beneficial effect on the character of its followers. Humito’s manliness was supposed to create a very rare condition of emotional stability in them. Don Juan believed that under the ally’s guidance one would temper one’s heart and acquire balance.

Вершиной всех мужских характеристик олли является его свойство приходить в состояние экстаза. Эта его характеристика также воспринимается, как качество. Хумито как бы освобождал тело от сопутствующих ощущений, давая им возможность собственной активности, создавая таким образом ощущение бестелесности. А эта активность неизбежно выражалась в состоянии экстаза. Олли, содержащийся в рsilосyве считается идеальным для людей, склонных к созерцанию. Олли можно приручить.
  A corollary of all the ally’s manly characteristics was believed to be a capacity to give ecstasy. This other facet of its nature was perceived also as a quality. Humito was credited with removing the body of its followers, thus allowing them to execute specialized forms of activity pertinent to a state of bodilessness. And don Juan maintained that those specialized forms of activity led unavoidably to a condition of ecstasy. The ally contained in the Psilocybe was said to be ideal for men whose natures predisposed them to seek contemplation. An ally was tamable

Мысль о том, что олли можно приручить, означает, что потенциально его силу можно использовать. Дон Хуан объяснял, что это его природная особенность; после того, как маг подчинил олли, считалось, что он мог распоряжаться им, что означало использовать его силу в своих интересах. Способность олли к подчинению противостояла неспособности к этому других сил, которые во всем другом, кроме способности к подчинению, сходны с олли.В манипулировании олли есть два аспекта: 1) олли – средство передвижения, 2) олли – это помощник.
The idea that an ally was tamable implied that as a power it had the potential of being used. Don Juan explained it as an ally’s innate capacity of being utilizable; after a sorcerer had tamed an ally he was thought to be in command of its specialized power which meant that he could manipulate it to his own advantage. An ally’s capacity of being tamed was counterposed to the incapacity of other powers, which were similar to an ally except that they did not yield to being manipulated.The manipulation of an ally had two aspects: (1) an ally was a vehicle; (2) an ally was a helper.

Олли – это средство передвижения в том смысле, что он переносит мага в область необычной реальности. Что касается моего личного опыта, оба олли являлись средствами передвижения, хотя смысл этой функции для каждого из них был разным.Общие нежелательные свойства олли, содержащегося в dатurа inохiа, особенно его непредсказуемость, сделали его опасным и независимым средством передвижения. Единственным способом защиты от его несовместимости был ритуал, но его всегда было недостаточно, чтобы обеспечить стабильность олли; когда маг использует олли, как средство передвижения, перед тем, как начать действие, должен дождаться хороших предзнаменований.
An ally was a vehicle in the sense that it served to transport a sorcerer into the realm of non-ordinary reality. Insofar as my personal knowledge was concerned, the allies both served as vehicles, although the function had different implications for each of them.The overall undesirable qualities of the ally contained in Datura inoxia, especially its quality of unpredictability, turned it into a dangerous, undependable vehicle. Ritual was the only possible protection against its inconsistency, but that was never enough to ensure the ally’s stability; a sorcerer using this ally as a vehicle had to wait for favourable omens before proceeding.

Наоборот, олли, содержащийся в Psilocybe mexicana, считался надежным, предсказуемым средством транспортировки в силу своих ценных качеств. В силу предсказуемости этого олли, магу при работе с ним не нужен никакой подготовительный ритуал.Другой аспект манипулирования олли – это олли, помощник. Идея олли помощника состоит в том, что после того, как олли сослужит службу в качестве средства передвижения, его можно использовать, как помощника в достижении поставленной цели, т.е. перехода в состояние необычной реальности.
The ally contained in Psilocybe mexicana, on the other hand, was thought to be a steady and predictable vehicle as a result of all its valuable qualities. As a consequence of its predictability, a sorcerer using this ally did not need to engage in any kind of preparatory ritual.The other aspect of an ally’s manipulability was expressed in the idea that an ally was a helper. To be a helper meant that an ally, after serving a sorcerer as a vehicle, was again usable as an aid or a guide to assist him in achieving whatever goal he had in mind in going into the realm of non-ordinary reality. 

В качестве помощников оба олли обладали разными уникальными свойствами. Сложность и пригодность этих свойств выяснялась все больше в процессе обучения. Но в целом олли, содержащийся в dатurа inохiа считается необычайным помощником, и эта его способность рассматривается, как следствие его способности давать чрезмерную силу. Помощник, содержащийся в рsilоsyве мехiсаnа, считался еще более экстраординарным помощником. Дон Хуан считал, что в функции помощника с ним ничто не может сравниться, что являлось следствием всех его ценных свойств.
In their capacity as helpers, the two allies had different, unique properties. The complexity and the applicability of these properties increased as one advanced on the learning path. But, in general terms, the ally contained in Datura inoxia was believed to be an extraordinary helper, and this capacity was thought to be a corollary of its facility to give superfluous power. The ally contained in Psilocybe mexicana, however, was considered to be an even more extraordinary helper. Don Juan thought it was matchless in the function of being a helper, which he regarded as an extension of its overall valuable qualities.

5

Оперативный порядок. 3. Олли имел правило
Среди составляющих понятие «олли» мысль о том, что олли имел правило, необходима для объяснения сущности олли. В силу этой обязательности я сделал эту часть третьим разделом структурной схемы. Это правило, которое дон Хуан называл также законом, являло собой жесткую организующую концепцию, определяющие собой все те действия, которые должны быть выполнены и то поведение, которое должно соблюдаться во время применения олли. Правило, таким образом, не было лишь сводом каких-то норм; скорее, это план действий, определяющих путь, по которому надо следовать, чтобы манипулировать олли.
Alone among the components of the concept ‘ally’, the idea that an ally had a rale was indispensable for explaining what an ally was. Because of that indispensability I have placed it as the third main unit in this structural scheme. The rule, which don Juan called also the law, was the rigid organizing concept regulating all the actions that had to be executed and the behaviour that had to be observed throughout the process of handling an ally. The rale was transmitted verbally from teacher to apprentice, ideally without alteration, through the sustained interaction between them. The rule was thus more than a body of regulations; it was, rather, a series of outlines of activity governing the course to be followed in the process of manipulating an ally.

  Многие из этих норм несомненно подтвердили бы определение олли, данное доном Хуаном, как «силы, способной перенести человека за пределы его сознания». Если принять это определение, то можно назвать олли любое средство, обладающее таким свойством. И логично, таковыми олли могли бы считаться физические состояния, вызванные голодом, усталостью, болезнью и т.п., т.к. они обладают способностью перенести человека за пределы его сознания. Но мысль о том, что олли имеет правило, исключала все эти возможности. Олли был силой, действующей в соответствии с законом (правилом). Все другие обстоятельства не могут считаться олли, т.к. действуют не по правилам.В качестве концепции это правило состояло из следующих мыслей и их разных составляющих: (1) правило не является гибким; (2) правило не кумулятивно; (3) правило подкреплено в условиях обычной реальности; (4) правило подтверждено в условиях нереальности; и (5) правило подтверждено специальным согласием.
Undoubtedly many elements would have fulfilled don Juan’s definition of an ally as a ‘power capable of transporting a man beyond the boundaries of himself’. Anyone accepting that definition could reasonably have conceived that anything possessing such a capability would be an ally. And logically, even bodily conditions produced by hunger, fatigue, illness, and the like could have served as allies, for they might have possessed the capacity of transporting a man beyond the realm of ordinary reality. But the idea that an ally had a rule eliminated all these possibilities. An ally was a power that had a rale. All the other possibilities could not be considered as allies because they had no rule.As a concept the rule comprehended the following ideas and their various components: (1) the rule was inflexible; (2) the rule was non-cumulative; (3) the rale was corroborated in ordinary reality; (4) the rule was corroborated in non-ordinary reality; and (5) the rule was corroborated by special consensus.

  Правило не гибко План действий, формирующих свод норм правила, – это неизбежные действия, которые каждый должен совершить, чтобы достигнуть цели учения. Обязательность этого и определяет негибкость правила. Негибкость неизбежно связана с эффективностью. Драматическое проявление создало условия для непрерывной борьбы за выживание, а в этих условиях лишь наиболее эффективное действие, которое можно предпринять, обеспечит выживание. Так как отступление не разрешается, закон предписывал лишь те действия, которые были направлены на выживание. Т.О., правило должно быть негибким; оно должно соответствовать тому, что диктует.
  The rule was inflexible The outlines of activity forming the body of the rale were unavoidable steps that one had to follow in order to achieve the operational goal of the teachings. This compulsory quality of the rale was rendered in the idea that it was inflexible. The inflexibility of the rale was intimately related to the idea of efficacy. Dramatic exertion created an incessant battle for survival, and under those conditions only the most effective act that one could perform would ensure one’s survival. As individualistic points of reference were not permitted, the rule prescribed the actions constituting the only alternative for survival. Thus the rule had to be inflexible; it had to require a definite compliance to its dictum.

  Соответствие правилу отнюдь не абсолютно. В процессе обучения я отметил период, в течение которого его негибкость была аннулирована. Дон Хуан объяснил этот случай, как отклонение, как особый случай, являющийся результатом непосредственного вмешательства олли. В этот период из-за моей случайной ошибки в употреблении олли, содержащегося в dатurа i№охiа, правило было нарушено. Из этого случая дон Хуан сделал вывод, что олли обладал способностью непосредственно вмешиваться и оказывать вредное, обычно фатальное влияние, происходящее из-за несовместимости с правилом.
Compliance with the rule, however, was not absolute. In the course of the teachings I recorded one instance in which its inflexibility was cancelled out. Don Juan explained that example of deviation as a special favour stemming from direct intervention of an ally. In this instance, owing to my unintentional error in handling the ally contained in Datura inoxia, the rale had been breached. Don Juan extrapolated from the occurrence that an ally had the capacity to intervene directly and withhold the deleterious, and usually fatal, effect resulting from noncompliance with its rale. 

Такое доказательство гибкости всегда считалось результатом сильной родственной близости между олли и его последователем.
Such evidence of flexibility was thought to be always the product of a strong bond of affinity between the ally and its follower.

  Правило не кумулятивно Здесь допускаем, что были использованы все возможные способы манипулирования олли. Теоретически правило не кумулятивно; возможности наращивания его не было. Некумулятивная природа правила соотносится с концепцией силы. Так как правило предполагало единственную действенную альтернативу для выживания, то любая попытка изменить его или его действие считалась не только излишней, но и смертельной. Существует лишь возможность расширить личное знание этого правила с помощью учителя или с помощью самого олли. Последнее считается инстанцией непосредственного приобретения знания, а не добавлением к правилу.
  The rule was non-cumulative The assumption here was that all conceivable methods of manipulating an ally had already been used. Theoretically, the rule was non-cumulative; there was no possibility of augmenting it. The idea of the non- cumulative nature of the rale was also relative to the concept of efficacy. Since the rule prescribed the only effective alternative for one’s personal survival, any attempt to change it or to alter its course by innovation was considered to be not only a superfluous act, but a deadly one. One had only the possibility of adding to one’s personal knowledge of the rale, either under the teacher’s guidance or under the special guidance of the ally itself. The latter was considered to be an instance of direct acquisition of knowledge, not an addition to the body of the rule. 

Правило подтверждается в реальности Подтверждение правила означало его проверку, проверку его действия экспериментальным путем. Подтверждение правила происходило в области как обычной, так и необычной реальности, т.к. оно распространяется на обе эти области.
  The rule was corroborated in ordinary reality Corroboration of the rule meant the act of verifying it, the act of attesting to its validity by confirming it pragmatically in an experimental manner. Because the rule dealt with situations of ordinary and of non-ordinary reality, its corroboration took place in both areas.

  Ситуации обычной реальности, в которых действовало это правило, были замечательно необычны, но, несмотря на эту необычность, правило в обычной реальности подтверждалось. Поэтому оно не является средством исследования этой работы, а должно стать предметом другого исследования. Эта часть правила касалась деталей процессов, связанных с узнаванием, сбором, смешиванием, приготовлением и содержанием (уходом) за растениями, в которых содержатся сильно действующие средства, подробностей, связанных с применением таких растений и другими подобными моментами.
The situations of ordinary reality with which the rale dealt were most often remarkably uncommon situations, but, no matter how unusual they were, the rale was corroborated in ordinary reality. For that reason it has been considered to fall beyond the scope of this work, and should properly be the realm of another study. That part of the rale concerned the details of the procedures employed in recognizing, collecting, mixing, preparing, and caring for the power plants in which the allies were contained, the details of other procedures involved in the uses of such power plants, and other similar minutiae.

Правило подтверждалось в необычной реальности. Правило также подтверждалось в необычной реальности и проверка эта происходила таким же экспериментальным путем, как и в условиях обычной реальности. Идея прагматического подтверждения подразумевала две концепции: (1) встречи с олли, которые я бы назвал состояниями необычной реальности, и (2) специфические цели правила.
  The rule was corroborated in non-ordinary reality The rale was also corroborated in non-ordinary reality, and the corroboration was carried out in the same pragmatic, experimental manner of validation as would have been employed in situations of ordinary reality. The idea of a pragmatic corroboration involved two concepts: (1) meetings with the ally, which I have called the states of non-ordinary reality; and (2) the specific purposes of the rale.

  Состояния необычной реальности – Два растения, содержащие олли, будучи использованы в соответствии с правилами, давали состояние необычайной восприимчивости, которые дон Хуан классифицировал, как встречи с олли. Особое внимание он обращал на то, как вызывать эти состояния, что нашло выражение в теории о том, что встречаться с олли можно так часто, как это требуется для проверки в процессе эксперимента. Предполагалось, что составная часть правила, подвергающаяся проверке, коррелировалась количеством встреч с олли. 
The states of non-ordinary reality. — The two plants in which the allies were contained, when used in conformity with the allies’ respective rules, produced states of peculiar perception which don Juan classified as meetings with the ally. He placed extraordinary emphasis on eliciting them, an emphasis summed up in the idea that one had to meet with the ally as many times as possible in order to verify its rule in a pragmatic, experimental manner. The assumption was that the proportion of the rule that was likely to be verified was in direct correlation with the number of times one met with the ally. 

Единственный способ вызова встречи с олли состоял в правильном применении растения, его содержащего. Однако, дон Хуан предполагал, что на продвинутой стадии обучения такие встречи могли происходить без применения растения; они могли вызываться лищь силой воли.
The exclusive method of inducing a meeting with the ally was, naturally, through the appropriate use of the plant in which the ally was contained. Nonetheless, don Juan hinted that at a certain advanced stage of learning the meetings could have taken place without the use of the plant; that is to say, they could have been elicited by an act of volition alone. 

Я назвал встречи с олли состоянием необычной реальности. Я выбрал сам термин «необычная реальность», т.к. он согласовывался с утверждением дона Хуана о том, что такие встречи происходили в реальности, которая лишь несколько отличалась от обычной реальности повседневной жизни. Следовательно, необычная реальность обладала специфическими характеристиками, которые могли быть оценены любым человеком приблизительно одинаковыми терминами. Дон Хуан никогда не использовал определенных формулировок для этих характеристик, но его сдержанность была результатом убежденности в том, что получение человеком знания зависит от его личности.
I have called the meetings with the ally states of non-ordinary reality. I chose the term ‘non-ordinary reality’ because it conformed with don Juan’s assertion that such meetings took place in a continuum of reality, a reality that was only slightly different from the ordinary reality of everyday life. Consequently, non-ordinary reality had specific characteristics that could have been assessed in presumably equal terms by everyone. Don Juan never formulated these characteristics in a definite manner, but his reticence seemed to stem from the idea that each man had to claim knowledge as a matter of personal nature. 

Другие категории, которые я считаю специфичными для необычной реальности, есть результат моего собственного опыта. Все же, несмотря на их как бы своеобразную природу, они были подкреплены и получили дальнейшее развитие в учении дона Хуана на базе его учения; он так строил свой процесс обучения, что эти характеристики как бы являлись неотъемлемой частью необычной реальности: (1) необычная реальность была усваиваемой, (2) необычная реальность состояла из компонентов.
The following categories, which I consider the specific characteristics of non-ordinary reality, were drawn from my personal experience. Yet, in spite of their seemingly idiosyncratic origin, they were reinforced and developed by don Juan under the premises of his knowledge; he conducted his teachings as if these characteristics were inherent in non-ordinary reality: (1) non— ordinary reality was utilizable; (2) non-ordinary reality had component elements. 

Первое – то, что необычная реальность была усваиваема – значит, что она подходит для практического использования. Дон Хуан все время объяснял, что суть его знания – достижение практических результатов, а это свойственно как необычной, так и обычной реальности. Он признавал, что в его знании были способы практического использования необычной и обычной реальности. Как он утверждал, состояния, вызванные олли, вызывались намеренно для того, чтобы их использовали. В этой конкретно части вывод дона Хуана состоит в том, что встречи с олли создавались для того, чтобы узнать их секреты и этот вывод служил указанием искать другие мотивы личного свойства, которые могли быть у каждого для поисков состояний необычной реальности.
The first characteristics — that non-ordinary reality was utilizable — implied that it was fit for actual service. Don Juan explained time and time again that the encompassing concern of his knowledge was the pursuit of practical results, and that such a pursuit was pertinent in ordinary as well as in non-ordinary reality. He maintained that in his knowledge there were the means of putting non-ordinary reality into service, in the same way as ordinary reality. According to that assertion, the states induced by the allies were elicited with the deliberate intention of being used. In this particular instance don Juan’s rationale was that the meetings with the allies were set up to learn their secrets, and this rationale served as a rigid guide to screen out other per— sonalistic motives that one may have had for seeking the states of non-ordinary reality.

Второй характеристикой необычной реальности являлось то, что она имела составляющие. Эти составляющие – предметы, действия, события в восприятии каждого, которые являются содержанием состояния необычной реальности. Общая картина необычной реальности состоит из элементов, обладающих качествами элементов обычной реальности и компонентов обычной грезы, хотя равенства между ними нет.
The second characteristic of non-ordinary reality was that it had component elements. Those component elements were the items, the actions, and the events that one perceived, seemingly with one’s senses, as being the content of a state of non-ordinary reality. The total picture of non-ordinary reality was made up of elements that appeared to possess qualities both of the elements of ordinary reality and of the components of an ordinary dream, although they were not on a par with either one.

  По моему, составляющие элементы необычной реальности обладают тремя уникальными характеристиками: (1) стабильностью, (2) необычайностью, и (3) отсутствием обычного соглашения. Эти качества их выделяют и делают их особенными.
  According to my personal judgement, the component elements of non-ordinary reality had three unique characteristics: (1) stability, (2) singularity, and (3) lack of ordinary consensus.These qualities made them stand on their own as discrete units possessing an unmistakable individuality.

  Составляющие элементы необычной реальности обладают стабильностью в том смысле, что они постоянны. В этом отношении они похожи на составляющие компоненты обычной реальности, т.к. они никогда не смещаются и не исчезают, как это случилось бы с компонентами обычных грез. Представляется, что каждый составляющий компонент необычной реальности конкретен по-своему, той конкретностью, которую я воспринимаю, как необычайную стабильность. Эта стабильность была сформулирована таким образом, что смог ввести критерий, состоящий в том, что в необычной реальности всегда можно остановиться на неопределенное время, чтобы рассмотреть каждый из составляющих элементов. Применение этого критерия позволило мне отличать состояния необычной реальности, использованные доном Хуаном, от других состояний особой восприимчивости, которые могут оказаться необычной реальностью, но не подходят под этот критерий.
The component elements of non-ordinary reality had stability in the sense that they were constant. In this respect they were similar to the component elements of ordinary reality, for they neither shifted nor disappeared, as would the component elements of ordinary dreams. It seemed as if every detail that made up a component element of non-ordinary reality had a concrete— ness of its own, a concreteness I perceived as being extraordinarily stable. The stability was so pronounced that it allowed me to establish the criterion that, in non- ordinary reality, one always possessed the capacity to come to a halt in order to examine any of the component elements for what appeared to be an indefinite length of time. The application of this criterion permitted me to differentiate the states of non-ordinary reality used by don Juan from other states of peculiar perception which may have appeared to be non-ordinary reality, but which did not yield to this criterion.

  Вторая характеристика элементов необычной реальности – их необычайность – означала, что каждая часть составляющих элементов была уникальна, необычайна, индивидуальна, как будто бы она была изолирована от других, или как будто бы каждая из них проявлялась по очереди. Эта необычайность составляющих элементов далее, по-видимому, создает уникальную необходимость: властную необходимость, стремление объединить все изолированные части в общую композицию. Дон Хуан, по-видимому, знал об этой необходимости и использовал ее, когда возможно.
The second exclusive characteristic of the component elements of non-ordinary reality — their singularity — meant that every detail of the component elements was a single, individual item; it seemed as if each detail was isolated from others, or as if details appeared one at a time. The singularity of the component elements seemed further to create a unique necessity, which may have been common to everybody: the imperative need, the urge, to amalgamate all isolated details into a total scene, a total composite. Don Juan was obviously aware of that need and used it on every possible occasion. 

Третья уникальная характеристика и самая драматическая из всех – это отсутствие обычного соглашения. Составляющие элементы воспринимаются в состоянии полного одиночества, которое больше похоже на состояние одиночества человека, наблюдающего незнакомую сцену в обычной реальности, чем на одиночество грезящего человека. Так как стабильность составляющих элементов необычной реальности дала возможность каждому остановиться в течение неопределенного периода рассматривать любой из них, то казалось, что они были как бы элементами повседневной жизни; разница между составляющими элементами этих двух состояний реальности состоит в их способности к обычному соглашению. Под обычным соглашением я подразумеваю молчаливое соглашение о составляющих компонентах повседневной жизни, которое соучастники тем или иным способом дают друг другу. Для составляющих элементов необычной реальности обычное соглашение недостижимо. В этом отношении необычная реальность была ближе к состоянию грез, чем к обычной реальности. Все же из-за своих уникальных особенностей, стабильности и необычайности, составляющие элементы необычной реальности имели свойство реальности, которая создавала необходимость признания их существования в пределах соглашения.
The third unique characteristic of the component elements, and the most dramatic of all, was their lack of ordinary consensus. One perceived the component elements while being in a state of complete solitude, which was more like the aloneness of a man witnessing by himself an unfamiliar scene in ordinary reality than like the solitude of dreaming. As the stability of the component elements of non-ordinary reality enabled one to stop and examine any of them for what appeared to be an indefinite length of time, it seemed almost as if they were elements of everyday life; however, the difference between the component elements of the two states of reality was their capacity for ordinary consensus. By ordinary consensus I mean the tacit or the implicit agreement on the component elements of everyday life which fellow men give to one another in various ways. For the component elements of non-ordinary reality, ordinary consensus was unattainable. In this respect non-ordinary reality was closer to a state of dreaming than to ordinary reality. And yet, because of their unique characteristics of stability and singularity, the component elements of non-ordinary reality had a compelling quality of realness which seemed to foster the necessity of validating their existence in terms of consensus.

Специфическая цель правила Другой компонент концепции о том, что правило проверялось в необычной реальности, была мысль о том, чтобы достичь утилитарной цели с помощью олли. В контексте учения дона Хуана предполагалось, что правило выучивалось путем подтверждения его в обычной и необычной действительности. Решающий аспект учения – это подтверждение правила в состоянии необычной реальности; то, что подтвердилось в действиях и элементах, воспринятое в необычной реальности, было специфической целью правила. Эта специфическая цель имела дело с силой олли, т.е. с использованием олли сначала в качестве средства транспортировки, а затем в качестве помощника, но дон Хуан всегда рассматривал каждую инстанцию специфической цели правила, как одно целое, охватывающее обе области.
The specific purpose of the rule. — The other component of the concept that the rule was verified in non- ordinary reality was the idea that the rale had a specific purpose. That purpose was the achievement, by using an ally, of a utilitarian goal. In the context of don Juan’s teachings, it was assumed that the rale was learned by corroborating it in ordinary and non-ordinary reality. The decisive facet of the teachings was, however, corroboration of the rale in the states of non-ordinary reality; and what was corroborated in the actions and elements perceived in non-ordinary reality was the specific purpose of the rale. That specific purpose dealt with the ally’s power, that is, with the manipulation of an ally first as a vehicle and then as a helper, but don Juan always treated each instance of the specific purpose of the rule as a single unit implicitly covering these two areas. 

Так как специфическое правило касается управления силой олли, оно имело неотъемлемое продолжение – методы управления.Методы управления – это реальные процессы, реальные действия, происходящие на каждой стадии управления силой олли. Мысль о том, что олли управляем, оправдывала его применение при достижении прагматических целей и методы управления были просто процессами, делавшими олли управляемым. Специфическая цель и методы управления – это одно целое, тою, что маг должен знать точно, чтобы управлять своим олли на самом деле.
  Because the specific purpose referred to the manipulation of the ally’s power, it had an inseparable sequel — the manipulatory techniques.The manipulatory techniques were the actual procedures, the actual operations, undertaken in each instance involving the manipulation of an ally’s power. The idea that an ally was mani— pulatable warranted its usefulness in the achievement of pragmatic goals, and the manipulatory techniques were the procedures that supposedly rendered the ally usable. Specific purpose and manipulatory techniques formed a single unit which a sorcerer had to know exactly in order to command his ally with efficacy.

  Учение дона Хуана включало в себя следующие специфические цели правил двух олли. Здесь я привожу их в том порядке, в котором он мне их дал.
Don Juan’s teachings included the following specific purposes of the two allies’ rales. I have arranged them here in the same order in which he presented them to me.

Первая специфическая цель была проверена вне обычной реальности с олли, содержащимся в dатurа i№охiа. Метод управления состоял в том, чтобы проглотить микстуру, настоянную на корне растения dатurа. Употребление этой микстуры переводило в поверхностное состояние необычной реальности, которое дон Хуан применил, проверяя меня на мою пригодность в ученики, у меня была совместимость с олли, содержавшимся в этом растении. Это зелье должно было дать либо ощущение необъяснимого физического комфорта, либо большого дискомфорта, результаты, которые дон Хуан считал соответственно признаком совместимости или отсутствия таковой.
The first specific purpose that was verified in non-ordinary reality was testing with the ally contained in Datura inoxia. The manipulatory technique was ingesting a potion made with a section of the root of the Datura plant. Ingesting that potion produced a shallow state of non-ordinary reality, which don Juan used for testing me in order to determine whether or not, as a prospective apprentice, I had affinity with the ally contained in the plant. The potion was supposed to produce either a sensation of unspecified physical well-being or a feeling of great discomfort, effects that don Juan judged to be, respectively, a sign of affinity or of the lack of it. 

Второй специфической целью было гадание. Оно также было частью правила олли, содержащегося в Datura inoxia. Дон Хуан считал ворожбу формой специфического движения, допуская, что маг транспортировался олли в какую-то область необычной реальности, где он мог предсказывать события иначе ему неизвестные. Метод управления второй специфической целью – это глотание-поглощение. Микстура, приготовленная из корня dатurа проглатывалась, а мазь, приготовленная из семян dатurа, втиралась в височную и лобную часть головы. Я использовал термин «глотаниепоглощение», потому что глотанию сопутствовало поглощение кожей при достижении состояния необычной реальности или поглощению кожей сопутствовало глотание.
  The second specific purpose was divination. It was also part of the rale of the ally contained in Datura inoxia. Don Juan considered divination to be a form of specialized movement, on the assumption that a sorcerer was transported by the ally to a particular compartment of non-ordinary reality where he was capable of divining events that were otherwise unknown to him. The manipulatory technique of the second specific purpose was a process of ingestion-absorption. A potion made with Datura root was ingested, and an unguent made with Datura seeds was rubbed on the temporal and frontal areas of the head. I had used the term ‘ingestion-absorption’ because ingestion might have been aided by skin absorption in producing a state of non-ordinary reality, or skin absorption might have been aided by ingestion.

Этот метод управления требовал усвоения других элементов помимо dатurа, в этом случае двух ящериц. Они должны были служить магу в качестве инструментов движения, имея в виду особое восприятие в особом состоянии, когда можно было услышать разговор ящериц и затем визуально представить себе, что она сказала. Дон Хуан объяснял такие явления, как ответы ящериц на те вопросы, которые были поставлены для ворожбы.
This manipulatory technique required the utilization of other elements besides the Datura plant, in this instance two lizards. They were supposed to serve the sorcerer as instruments of movement, meaning here the peculiar perception of being in a particular realm in which one was capable of hearing a lizard talk and then of visualizing whatever it had said. Don Juan explained such phenomena as the lizards answering the questions that had been posed for divination.

  Третья специфическая цель правила олли, содержащегося в Datura связан с еще одной специфической формой движения, полетом тела. Как объяснял дон Хуан, маг при помощи этого олли был способен переноситься на громадные расстояния, полет тела – это способность мага передвигаться в необычной реальности, а затем при желании возвращаться в обычную реальность. Метод управления третьей специфической цели также процесс глотания-поглощения. Проглатывалась микстура с корнем dатurа, сделанная из семян dатurа, втиралась в подошвы ног, наносилась на внутренние поверхности обеих ног и на гениталии.
  The third specific purpose of the rale of the ally contained in the Datura plants dealt with another specialized form of movement, bodily flight. As don Juan explained, a sorcerer using this ally was capable of flying bodily over enormous distances; the bodily flight was the sorcerer’s capacity to move through non— ordinary reality and then to return at will to ordinary reality. The manipulatory technique of the third specific purpose was also a process of ingestion-absorption. A potion made with Datura root was ingested, and an unguent made with Datura seeds was rubbed on the soles of the feet, on the inner part of both legs, and on the genitals.

  Третья специфическая цель глубоко не разрабатывалась, дон Хуан имел ввиду, что он не раскрыл другие аспекты метода манипуляции, которые позволили бы магу определять направление во время движения.
The third specific purpose was not corroborated in depth; don Juan implied that he had not disclosed other aspects of the manipulatory technique which would permit a sorcerer to acquire a sense of direction while moving.

  Четвертая специфическая цель правила – это тестирование, олли содержался в рsilоsyве мехiса№а. Целью тестирования не было определение совместимости или несовместимости с олли, а скорее неизбежность первого употребления или первой встречи с олли.
The fourth specific purpose of the rale was testing, the ally being contained in Psilocybe mexicana. The testing was not intended to determine affinity or lack of affinity with the ally, but rather to be an unavoidable first trial, or the first meeting with the ally. 

Метод управления четвертой специфической цели – это применение курительной смеси, приготовленной из сушеных грибов с разными частями пяти других растений, ни одно из которых не обладает свойством вызывать галлюцинации. Правило акцентировало процесс вдыхания дыма этой смеси, называя олли, содержавшегося в ней, учитель использовал слово хумито (небольшой дымок). Но я назвал этот процесс «глотания-вдыхания», так как он представлял собой сочетание сначала глотания, а затем вдыхания. Грибы из-за своей мягкости после вдыхания превращались в мелкую пыль, которая горела с трудом. Другие ингредиенты после высушивания превращались в кусочки. Эти кусочки сжигались в трубке, тогда как грибной порошок, который не горит так легко, глотают. Логично количество проглатываемых сушеных грибов превышает количество сжигаемых и вдыхаемых кусочков.
The manipulatory technique for the fourth specific purpose utilized a smoking mixture made of dried mushrooms mixed with different parts of five other plants, none of which was known to have hallucinogenic properties. The rale placed the emphasis on the act of inhaling the smoke from the mixture; the teacher thus used the word humito (little smoke) to refer to the ally contained in it. But I have called this process ‘ingestion- inhalation’ because it was a combination of ingesting first and then of inhaling. The mushrooms, because of their softness, dried into a very fine dust which was rather difficult to burn. The other ingredients turned into shreds upon drying. These shreds were incinerated in the pipe bowl while the mushroom powder, which did not burn so easily, was drawn into the mouth and ingested. Logically, the quantity of dried mushrooms ingested was larger than the quantity of shreds burned and inhaled. 

Результаты первого состояния необычной реальности, вызванного рsilоsyво мехiса№о, вызвало дона Хуана на короткий спор о пятой специфической цели правила. Он касался движения, с помощью олли, содержащегося в рsilоsyво мехiса№о, внутрь и сквозь одушевленные существа. Полный метод управления кроме глотания-вдыхания может включать гипноз. Так как дон Хуан упомянул об этой специфической цели лишь в коротком споре и так как проверена она не была, то я не могу правильно оценить ее аспекты.
The effects of the first state of non-ordinary reality elicited by Psilocybe mexicana gave rise to don Juan’s brief discussion of the fifth specific purpose of the rale. It was concerned with movement — moving with the help of the ally contained in Psilocybe mexicana into and through inanimate objects or into and through animate beings. The complete manipulatory technique may have included hypnotic suggestion besides the process of ingestion- inhalation. Because don Juan presented this specific purpose only as a brief discussion which was not further verified, it was impossible for me to assess correctly any of its aspects.

Шестая специфическая цель правила, проверенная в необычной реальности, также связана с олли, содержащемся в Psilocybe mexicana, имела дело с другим аспектом движения – движением, принимающем альтернативную форму. Этот аспект движения подвергался наиболее тщательной проверке. Дон Хуан утверждал, что для его совершенствования необходима прилежная работа. Он признавал, что олли, содержащийся в Psilocybe mexicana, обладал способностью вызывать исчезновение тела мага; таким образом, мысль о том, чтобы принять альтернативную форму, была логичной для достижения возможности движения при бестелесности. Другой возможностью совершать движение было движение сквозь предметы и существа, о котором дон Хуан говорил кратко.
The sixth specific purpose of the rule verified in non-ordinary reality, also involving the ally contained in Psilocybe mexicana, dealt with another aspect of movement — moving by adopting an alternate form. This aspect of movement was subjected to the most intensive verification. Don Juan asserted that assiduous practice was needed in order to master it. He maintained that the ally contained in Psilocybe mexicana had the inherent capacity to cause the sorcerer’s body to disappear; thus the idea of adopting an alternate form was a logical possibility for achieving movement under the conditions of bodilessness. Another logical possibility for achieving movement was, naturally, moving through objects and beings, which don Juan had discussed briefly.

Метод управления шестой специфической целью включал не только глотание-вдыхание, но и, по всем данным, гипноз. Дон Хуан выдвинул предположение о гипнозе на время переходных стадий в необычную реальность, а также в ранней части состояний необычной реальности. Он классифицировал этот представляющийся гипнотическим процесс, как свое собственное наблюдение, имея в виду, что мне он не раскрыл метод управления в этот момент полностью.
The manipulatory technique of the sixth specific purpose of the rule included not only ingestion-inhalation but also, according to all indications, hypnotic suggestion. Don Juan had gut forth such a suggestion during the transitional stages into non— ordinary reality, and also during the early part of the states of non-ordinary reality. He classified the seemingly hypnotic process as being only his personal supervision, meaning that he had not revealed to me the complete manipulatory technique at that particular time. 

Принятие альтернативной формы не означает, что маг в любой момент совершенно свободно принимает любую желаемую форму; наоборот, для принятия желаемой формы необходима тренировка в течение всей жизни. Форма, которую предпочел дон Хуан – это ворона и, соответственно, на ней он акцентировал внимание в своем учении. Хотя он подчеркнул, что ворона – это его собственный выбор и что существовали многочисленные другие формы.
The adoption of an alternate form did not mean that a sorcerer was free to take, on the spur of the moment, any form he wanted to take; on the contrary, it implied a lifelong training to achieve a preconceived form. The preconceived form don Juan had preferred to adopt was that of a crow, and consequently he emphazied that particular form in his teachings. He made it very clear, nonetheless, that a crow was his personal choice, and that there were innumerable other possible preconceived forms.

6

Оперативный порядок. 4. Правило подтверждено специальным соглашением
Среди понятий, формирующих правило, есть одно, необходимое для объяснения правила, это то, что правило подтверждается специальным соглашением. Все остальные составляющие понятия недостаточны для объяснения значения правила.
Among the component concepts forming the rale, the one that was indispensable for explaining it was the idea that the rale was corroborated by special consensus; all the other component concepts were insufficient by themselves for explaining the meaning of the rale.

Дон Хуан очень четко разъяснил, что олли не приносится в дар магу, а что маг научился управлять олли через процесс подтверждения его правила. Полный процесс изучения процесса включал проверку этого правила как в необычной, так и в обычной реальности. Однако, решающим фактором в учении дона Хуана было подтверждение правила прагматическим и экспериментальным путем в контексте того, что воспринимается, как элементы необычной реальности. Но эти составляющие элементы не являлись элементами обычного соглашения, если кто-то оказывался не в состоянии получить согласие на их существование, то их воспринимаемая реальность была бы лишь иллюзией. Так как человек оказывается сам по себе в необычной реальности, то из-за его одиночества что бы он ни воспринимал, будет своеобразно. Одиночество и своеобразие были следствием предположения о том, что ни один человек не может дать обычное соглашение на чье-то восприятие.
Don Juan made it very clear that an ally was not bestowed on a sorcerer, but that a sorcerer learned to manipulate the ally through the process of corroborating its rale. The complete learning process involved verification of the rale in non-ordinary reality as well as in ordinary reality. Yet the crucial facet of don Juan’s teachings was corroboration of the rule in a pragmatic and experimental manner in the context of what one perceived as being the component elements of non-ordinary reality. But those component elements were not subject to ordinary consensus, and if one was incapable of obtaining agreement on their existence, their perceived realness would have been only an illusion. As a man would have to be by himself in non-ordinary reality, by reason of his solitariness whatever he perceived would have to be idiosyncratic. The solitariness and the idiosyncrasies were a consequence of the assumed fact that no fellow man could give one ordinary consensus on one’s perceptions.

  В этом месте дон Хуан ввел самую важную составляющую часть своего учения: он снабдил меня специальным соглашением на действия и те элементы, которые я воспринял в необычной реальности, те действия и элементы, которые как будто подтверждали правило. В учении дона Хуана специальное соглашение означало молчаливое или гласное соглашение о составляющих элементах необычной реальности, которые он, как мой учитель, передал мне, как ученику. Это специальное соглашение ни в коем случае не было обманом или поддельным так, как это может быть, если один или два человека описывают друг другу составляющие элементы своих грез. Специальное соглашение, данное доном Хуаном систематично и для того, чтобы его представить, он должен был воспользоваться всем своим знанием. При наличии систематического соглашения действия и элементы, воспринятые в необычной реальности, стали консенсуально реальными, что означало по классификации дона Хуана, что правило олли подтверждено. Правило имело значение понятия лишь поскольку оно было предметом специального соглашения, так как без специального соглашения о его подтверждении, правило было бы чисто своеобразным построением.
At this point don Juan brought in the most important constituent part of his teachings: he provided me with special consensus on the actions and the elements I had perceived in non— ordinary reality, actions and elements that were believed to corroborate the rule. In don Juan’s teachings, special consensus meant tacit or implicit agreement on the component elements of non-ordinary reality, which he, in his capacity as teacher, gave me as the apprentice of his knowledge. This special consensus was not in any way fraudulent or spurious, such as the one two persons might give each other in describing the component elements of their individual dreams. The special consensus don Juan supplied was systematic, and to provide it he may have needed the totality of his knowledge. With the acquisition of systematic consensus the actions and the elements perceived in non-ordinary reality became consensually real, which meant, in don Juan’s classificatory scheme, that the rule of the ally had been corroborated. The rale had meaning as a concept, then, only inasmuch as it was subject to special consensus, for without special agreement about its corroboration the rale would have been a purely idiosyncratic construct.

Из-за необходимости объяснить правило я подумал, что правило подтверждалось специальным соглашением, четвертым разделом этой структурной схемы. Этот раздел так как был в основном взаимодействием между двумя личностями, состоял в основном из: 1. Благодетеля или проводника в преподаваемое знание, агента, давшего специальное соглашение 2. Ученика или предмета, для которого предназначалось специальное соглашение.
Because of its indispensability for explaining the rale, I have made the idea that the rule was corroborated by special consensus the fourth main unit of this structural scheme. This unit, because it was basically the interplay between two individuals, was composed of (1) the benefactor, or the guide into the knowledge being taught, the agent who supplied special consensus; (2) the apprentice, or the subject for whom special consensus was provided.

Провал или успех в достижении оперативной цели учения основаны на этом разделе. Таким образом, специальное соглашение было ненадежной кульминацией следующего процесса: маг имел отличительную черту, обладание олли, что отличало его от обычного человека. Олли был силой, обладавшей особым свойством, правилом. А уникальной характеристикой правила было его подтверждение в необычной реальности специальным соглашением.
Failure or success in achieving the operational goal of the teachings rested on this unit. Thus, special consensus was the precarious culmination of the following process: A sorcerer had a distinctive feature, possession of an ally, which differentiated him from ordinary men. An ally was a power that had the special property of having a rale. And the unique characteristic of the rule was its corroboration in non-ordinary reality by means of special consensus.

Бенефактор Бенефактор – это тот фактор, без которого подтверждение правила было бы невозможно. Для того, чтобы обеспечить специальное соглашение, он выполнил две задачи: 1. Подготовка фона для специального соглашения по подтверждению правила и 2. Направление специального соглашения.
  The benefactor The benefactor was the agent without whom the corroboration of the rale would have been impossible. In order to provide special consensus, he performed the two tasks of (1) preparing the background for special consensus on the corroboration of the rule, and (2) guiding special consensus.

  Подготовка специального соглашения Первой задачей благодетеля являлось создание фона, необходимого для того, чтобы произвести специальное соглашение по подтверждению правила. Будучи моим учителем, дон Хуан заставил меня: 1. Испытать другие состояния необычной реальности, которые по его объяснению отходят далеко от тех, которые выбраны для подтверждения правила олли, 2. Вместе с ним принять участие в определенных специальных состояниях обычной реальности, которые он, по-видимому, создавал сам, и 3. Резюмировать детально каждый опыт. Задача дона Хуана по подготовке специального соглашения состояла в усилении и утверждении подтверждения правила путем создания специального соглашения по составляющим элементам этих новых состояний необычной реальности и по составляющим элементам специальных состояний обычной реальности.
Preparing special consensus The benefactor’s first task was to set the background necessary for bringing forth special consensus on corroboration of the rule. As my teacher, don Juan made me (1) experience other states of non-ordinary reality which he explained as being quite apart from those elicited to corroborate the rule of the allies; (2) participate with him in certain special states of ordinary reality which he seemed to have produced himself; and (3) recapitulate each experience in detail. Don Juan’s task of preparing special consensus consisted of strengthening and confirming the corroboration of the rale by giving special consensus on the component elements of these new states of non-ordinary reality, and on the component elements of the special states of ordinary reality.

Другие состояния необычной реальности, которые дон Хуан заставил меня испытать, были вызваны употреблением кактуса лофофора виллиамсиа, известного под названием пейот. Обычно срезалась верхушка кактуса, высушивалась, затем прожевывалась и глоталась, но в особых условиях верхушка употреблялась в свежем виде. Глотание, однако, было не единственным способом испытать состояние необычной реальности с лофофора виллиамсиа. Дон Хуан предположил, что спонтанные состояния необычной реальности возникали при уникальных условиях и он определил их, как дары, данные силой, содержащейся в растении.
The other states of non-ordinary reality which don Juan made me experience were induced by the ingestion of the cactus Lophophora williamsii, commonly known as peyote. Usually the top part of the cactus was cut off and stored until it had dried, and then it was chewed and ingested, but under special circumstances the top part was ingested while it was fresh. Ingestion, however, was not the only way to experience a state of non— ordinary reality with Lophophora williamsii. Don Juan suggested that spontaneous states of non-ordinary reality occurred under unique conditions, and he categorized them as gifts from or bestowals by the power contained in the plant.

Необычная реальность, вызванная лофофора виллиамсиа, обладала тремя отличительными свойствами: 1. Верили, что ее производила сущность под названием «мескалито», 2. Ее можно было усвоить и 3. Она имела составляющие элементы.
Non-ordinary reality induced by Lophophora williamsii had three distinctive features: (1) it was believed to be produced by an entity called ‘Mescalito’; (2) it was utilizable; and (3) it had component elements.

  Предполагалось, что мескалито – это уникальная сила, сходная с олли в том смысле, что он позволял переступить границы обычной реальности, но и отличающаяся от него. Как и олли, мескалито содержался в определенном растении, кактусе лофофора виллиамсиа. Но в отличие от олли, который просто содержался в растении, мескалито и это растение были одним и тем же, растение было центром открытых проявлений уважения, приемником глубокого почитания. Дон Хуан предполагал, что при определенных условиях, как, например, при глубоком молчаливом соглашении с мескалито, простое прикосновение к кактусу вызвало бы состояние необычной реальности.
Mescalito was purported to be a unique power, similar to an ally in the sense that it allowed one to transcend the boundaries of ordinary reality, but also quite different from an ally. Like an ally, Mescalito was contained in a definite plant, the cactus Lophophora williamsii. But unlike an ally, which was merely contained in a plant, Mescalito and this plant in which it was contained were the same; the plant was the centre of overt manifestations of respect, the recipient of profound veneration. Don Juan firmly believed that under certain conditions, such as a state of profound acquiescence to Mescalito, the simple act of being contiguous to the cactus would induce a state of non-ordinary reality.

Но мескалито не имел правила и поэтому не являлся олли, хотя и мог транспортировать человека за пределы обычной реальности. Отсутствие правила не только не давало мескалито быть использованным в качестве олли, так как без правила он не управляем, но также делало его власть резко отличающейся от олли.
But Mescalito did not have a rale, and for that reason it was not an ally even though it was capable of transporting a man outside the boundaries of ordinary reality. Not having a rale not only barred Mescalito from being used as an ally, for without a rale it could not conceivably be manipulated, but also made it a power remarkably different from an ally.

  Из-за отсутствия правила мескалито был доступен любому человеку без длительного обучения и без знания методов управления, как это было в случае с олли. Из-за того, что обучение не было необходимым, мескалито называли защитником. Быть защитником означало, что он был приемлем для каждого. Все же мескалито, как защитник, не был доступен каждому, и с некоторыми людьми он был несовместим. По дону Хуану, такая несовместимость была вызвана несоответствием между «несгибаемой нравственностью мескалито» и неуверенностью индивидума.
As a direct consequence of not having a rule, Mescalito was available to any man without the need of a long apprenticeship or the commitment to manipulatory techniques, as with an ally. And because it was available without any training, Mescalito was said to be a protector. To be a protector meant that it was accessible to anyone. Yet Mescalito as a protector was not accessible to every man, and with some individuals it was not compatible. According to don Juan, such incompatibility was caused by the discrepancy between Mescalito’s ‘unbending morality’ and the individual’s own questionable character.

  Мескалито также являлся учителем. Он должен был выполнять дидактические функции. Он был руководителем, направляющим к правильному поведению. Мескалито указывал истинный путь. Мысль дона Хуана об истинном пути казалась чувством пристойности, которое заключалось не в истине в плане нравственности, а в тенденции упрощать модели поведения в пределах силы, укрепленной его учением. Дон Хуан верил, что мескалито учил упрощать поведение.
Mescalito was also a teacher. It was supposed to exercise didactic functions. It was a director, a guide to proper behaviour. Mescalito taught the right way. Don Juan’s idea of the right way seemed to be a sense of propriety, which consisted, not of righteousness in terms of morality, but of a tendency to simplify behavioural patterns in terms of the efficacy promoted by his teachings. Don Juan believed Mescalito taught simplification of behaviour.

  Мескалито – это сущность. Будучи таковым, он имел определенную форму, которая не была постоянной или предсказуемой. Под этим качеством подразумевалось, что мескалито не только по-разному воспринимался разными людьми, но по-разному воспринимался одним и тем же человеком в разных обстоятельствах. Эту мысль дон Хуан высказал, говоря о способности мескалито принимать любую мыслимую форму. Однако, он принимал неизменную форму при взаимодействии с теми, с кем он совместим, в том случае, если они употребляли его в течение ряда лет.
Mescalito was believed to be an entity. And as such it was purported to have a definite form that was usually not constant or predictable. This quality implied that Mescalito was perceived differently not only by different men, but also by the same man on different occasions. Don Juan expressed this idea in terms of Mescalito’s ability to adopt any conceivable form. For individuals with whom it was compatible, however, it adopted an unchanging form after they had partaken of it over a period of years.

  Необычная реальность, вызванная мескалито, была утилизируемой, и в этом отношении была идентична той, которая вызывалась олли. Единственная разница состояла в рациональности, которая была свойственна для дона Хуана при обучении технике вызова: искать воздействия мескалито нужно правильным способом.
The non-ordinary reality produced by Mescalito was utiliz— able, and in this respect was identical with that induced by an ally. The only difference was the rationale don Juan used in his teachings for eliciting it: one was supposed to seek ‘Mescalito’s lessons on the right way’.

  Необычная реальность, созданная мескалито, также имела составляющие элементы, в этом случае опять-таки состояния необычной реальности, вызванные мескалито и олли, были идентичны. У обоих характеристики составляющих элементов – это стабильность, необычайность и отсутствие соглашения.
The non-ordinary reality produced by Mescalito also had component elements, and here again the states of non-ordinary reality induced by Mescalito and by an ally were identical. In both, the characteristics of the component elements were stability, singularity, and lack of consensus.

  Еще дон Хуан при подготовке фона для специального соглашения привлекал меня к участию в специальных состояниях обычной реальности. Специальное состояние обычной реальности – это ситуация, которая может быть описана в рамках реалий повседневной жизни, за исключением того, что было бы невозможным получить обычное соглашение по его составляющим элементам. Дон Хуан готовил фон для специального соглашения по подтверждению правила, давая специальное соглашение по составляющим элементам специальных состояний обычной реальности. Эти составляющие элементы были элементами повседневной жизни, существование которых могло быть подтверждено лишь доном Хуаном путем специального соглашения. С моей стороны это было лишь предположением, так как будучи соучастником в специальном состоянии обычной реальности, я верил, что только дон Хуан, как другой участник, знает, какие составляющие компоненты создали специальное состояние обычной реальности.
The other procedure don Juan used to prepare the background for special consensus was to make me the со-participant in special states of ordinary reality. A special state of ordinary reality was a situation that could be described in terms of the properties of everyday life, except that it might have been impossible to obtain ordinary consensus on its component elements. Don Juan prepared the background for the special consensus on the corroboration of the rule by giving special consensus on the component elements of the special states of ordinary reality. These component elements were elements of everyday life whose existence could be confirmed only by don Juan through special agreement. This was a supposition on my part, because as co-participant in the special state of ordinary reality I believed that only don Juan, as the other со-participant, would know which component elements made up the special state of ordinary reality.
  По-моему, специальные состояния обычной реальности были вызваны доном Хуаном, хотя он в этом и не признавался. Кажется, он вызывал эти состояния путем искусной манипуляции подсказками, предложениями, направляя мое поведение. Я назвал этот процесс «манипуляцией намеками». Манипуляция имела два аспекта: 1. Намек на обстоятельства и 2. Намек на поведение.
  In my own personal judgement, the special states of ordinary reality were produced by don Juan, although he never claimed to have done so. It seemed that he produced them through a skilful manipulation of hints and suggestions to guide my behaviour. I have called that process the ‘manipulation of cues’. It had two aspects: (1) cuing about the environment, and (2) cuing about behaviour.

  В процессе обучения дон Хуан заставил меня испытать оба состояния. Он мог вызвать первое, высказываясь по поводу обстоятельств. Рациональный подход дона Хуана в этом случае заключался в том, что меня надо было проверить, чтобы доказать мои хорошие намерения, и лишь после того, как он давал мне специальное соглашение по составляющим элементам, он соглашался начать обучение. Под выражением «намек на обстоятельства» я имел в виду, что дон Хуан вводил меня в особое состояние обычной действительности путем изоляции, посредством неясных предложений составляющих элементов, обычной реальности, которые являлись частью непосредственного физического окружения. На этой стадии элементы, изолированные таким образом, создавали особое визуальное восприятие цвета, которое дон Хуан выверял.
During the course of the teachings don Juan made me experience two such states. He may have produced the first through the process of cuing about the environment. Don Juan’s rationale for producing it was that I needed a test to prove my good intentions, and only after he had given me special consensus on its component elements did he consent to begin his teachings. By ‘cuing about the environment’ I meant that don Juan led me into a special state of ordinary reality by isolating, through subtle suggestions, component elements of ordinary reality which were part of the immediate physical surroundings. Elements isolated in such a manner created in this instance a specific visual perception of colour, which don Juan tacitly verified.

  Второе состояние обычной реальности, возможно, было вызвано процессом оценки поведения. Дон Хуан, установив тесную связь со мной и сохраняя постоянную линию поведения, создал свой собственный образ, который мне служил эталоном, по которому я его мог узнать. Затем, селектируя ответы, которые противоречили выбранному им образу, дон Хуан был способен изменять данный эталон узнавания. Это изменение могло, в свою очередь, менять нормальную конфигурацию элементов, ассоциирующихся с эталоном, и создавало новый, не имеющий аналогов эталон, который не мог быть подчеркнут обычному соглашению; дон Хуан, будучи соучастником специального состояния обычной реальности, являлся единственным человеком, который знал, каковы были составляющие элементы, и таким образом, он был единственным, кто мог дать мне согласие на их существование.
The second state of ordinary reality may have been produced by the process of cuing about behaviour. Don Juan, through close association with me and through the exercise of a consistent way of behaving, had succeeded in creating an image of himself, an image that served me as an essential pattern by which I could recognize him. Then, by performing certain specific choice responses, which were irreconcilable with the image he had created, don Juan was capable of distorting this essential pattern of recognition. The distortion may in turn have changed the normal configuration of elements associated with the pattern into a new and incongruous pattern which could not be subjected to ordinary consensus; don Juan, as the со-participant of that special state of ordinary reality, was the only person who knew which the component elements were, and thus he was the only person who could give me agreement on their existence.

  Дон Хуан создал второе специальное состояние обычной реальности тоже, как тест, как своего рода подтверждение своего учения. Оба эти специальные состояния обычной реальности были как бы переходной фазой его учения. Они, по-видимому, являлись точками сочленения. И это второе состояние отметило мой переход на новую стадию обучения, характеризующуюся более непосредственным рабочим контактом между учителем и учеником, с целью достижения особого соглашения.
Don Juan set up the second special state of ordinary reality also as a test, as a sort of recapitulation of his teachings. It seemed that both special states of ordinary reality marked a transition in the teachings. They seemed to be points of articulation. And the second state may have marked my entrance into a new stage of learning characterized by more direct со-participation between teacher and apprentice for purposes of arriving at special consensus.

  Третья процедура, которую практиковал дон Хуан для подготовки специального соглашения, состояла в том, чтобы заставить меня дать подробный отчет о своих ощущениях, являющихся следствием состояния необычной реальности и каждого специального состояни обычной реальности, а потом выбрать моменты из моего рассказа. Существенным фактором была возможность направлять исход состояний необычной реальности, и моим безоговорочным убеждением было, что такие характеристики составляющих элементов необычной реальности, как стабильность, необычайность и отсутствие обычного соглашения, были им присущи, и они являлись результатом деятельности дона Хуана. В основе этого допущения было наблюдение, которое заключалось в том, что составляющие элементы первого состояния необычной реальности, которые я прошел, обладали теми же тремя характеристиками, а дон Хуан только лишь начал давать свои указания. Допуская, что эти характеристики были присущи составляющим элементам необычной реальности в целом, дон Хуан поставил задачу применить их в качестве основы для управления исходом каждого состояния необычной реальности, вызванного dатurа i№охiа, рsilоsyве мехiса№а, и лофофора виллиамсиа.
The third procedure that don Juan employed to prepare special consensus was to make me render a detailed account of what I had experienced as an aftermath of each state of non— ordinary reality and each special state of ordinary reality, and then to stress certain choice units which he isolated from the content of my account. The essential factor was directing the outcome of the states of non-ordinary reality, and my implicit assumption here was that the characteristics of the component elements of non-ordinary reality — stability, singularity, and lack of ordinary consensus — were inherent in them and were not the result of don Juan’s guidance. This assumption was based on the observation that the component elements of the first state of non- ordinary reality I underwent possessed the same three characteristics, and yet don Juan had hardly begun his directing. Assuming, then, that these characteristics were inherent in the component elements of non-ordinary reality in general, don Juan’s task consisted of utilizing them as the basis for directing the outcome of each state of non-ordinary reality elicited by Datura inoxia, Psilocybe mexicana, and Lophophora williamsii.

  Этот подробный отчет, который дон Хуан заставил меня сделать после каждого состояния необычной реальности, являлся подтверждением этого опыта. В него входил подробный рассказ о моих ощущениях во время каждого состояния. Это доказательство имело два аспекта: 1. Воспоминания о событиях и 2. Описание воспринимаемых составляющих элементов. воспоминания о событиях были связаны с ситуациями, которые я воспринимал во время опыта, о котором я рассказывал: т.е. это были события, которые по-видимому, произошли и действия, которые я, по-видимому, производил. Описание воспринятых составляющих элементов представило собой мой рассказ об особой форме и специфических деталях составляющих элементов, которые я по-видимому, воспринял. При каждом подтверждении эксперимента дон Хуан отбирал определенные моменты следующим образом: 1. Обращая внимание на какие-то определенные части моего рассказа, и 2. Отбрасывая все не имеющие значения. Перерывами между состояниями необычной реальности было то время, когда дон Хуан интерпретировал ход эксперимента.
  The detailed account that don Juan made me render as the aftermath of each state of non-ordinary reality was a recapitulation of the experience. It entailed a meticulous verbal rendition of what I had perceived during the course of each state. A recapitulation had two facets: (1) the recollection of events and (2) the description of perceived component elements. The recollection of events was concerned with the incidents I had seemingly perceived during the course of the experience I was narrating: that is, the events that seemed to have happened and the actions I seemed to have performed. The description of the perceived component elements was my account of the specific form and the specific detail of the component elements I seemed to have perceived. From each recapitulation of the experience don Juan selected certain units by means of the processes of (1) attaching importance to certain appropriate areas of my account and (2) denying all importance to other areas of my account. The interval be— tween states of non-ordinary reality was the time when don Juan expounded on the recapitulation of the experience.

  Я назвал первую часть «акцептуация», потому что в основе его лежала разница между тем, что дон Хуан ставил для меня целью, которую я должен был достигнуть в состоянии необычной реальности, и тем, что я сам воспринял. Акцептуация означала, что дон Хуан выделял какую-то часть моего рассказа, концентрируя на ней свои выводы. Акцептуация была либо позитивной, либо – негативной. Позитивная акцептуация означала, что дон Хуан был удовлетворен каким-то определенным явлением, которое я воспринял, так как это соответствовало тем конечным целям, которые, как он ожидал, я достигну в состоянии необычной реальности. Негативная акцептуация означала, что дон Хуан не был удовлетворен тем, что я воспринял, потому что это могло не совпадать с его ожиданиями или потому, что этого было недостаточно. Тем не менее, он все равно концентрировался на этой части, чтобы подчеркнуть негативность моего восприятия. Второй селективный процесс, который практиковал дон Хуан, – не обращать внимания на некоторые части моего рассказа. Я называл это «отсутствием акцептуации», так как оно было противоположным акцептуации. Думается, что, не придавая значения отдельным частям моего рассказа, имеющим отношение к составляющим элементам, которые дон Хуан считал излишними для его учения, он практически игнорировал мое восприятие таких же элементов в последующих состояниях необычной реальности.
  I have called the first process ’emphasis’ because it entailed a forceful speculation on the distinction between what don Juan had conceived as the goals I should have accomplished in the state of non-ordinary reality and what I had perceived myself. Emphasis meant, then, that don Juan isolated an area of my narrative by centring on it the bulk of his speculation. Emphasis was either positive or negative. Positive emphasis implied that don Juan was satisfied with a particular item I had perceived because it conformed with the goals he had expected me to achieve in the state of non-ordinary reality. Negative emphasis meant that don Juan was not satisfied with what I had perceived because it may not have conformed with his expectations or because he judged it insufficient. Nonetheless, he still placed the bulk of speculation on that area of my recapitulation in order to emphasize the negative value of my perception. The second selective process that don Juan employed was to deny all importance to some areas of my account. I have called it Tack of emphasis’ because it was the opposite and the counterbalance of emphasis. It seemed that by denying importance to the parts of my account pertaining to component elements which don Juan judged to be completely superfluous to the goal of his teachings, he literally obliterated my perception of the same elements in the successive states of non-ordinary reality.

  Руководство специальным соглашением Вторым аспектом работы дона Хуана в качестве учителя было руководство специальным соглашением, направляя исход каждого состояния необычной реальности и каждого специального состояния обычной реальности. Дон Хуан направлял этот исход методично манипулируя внешними и внутренними уровнями необычной реальности и внутренним уровнем специальных состояний обычной реальности.
  Guiding special consensus The second aspect of don Juan’s task as a teacher was to guide special consensus by directing the outcome of each state of non— ordinary reality and each special state of ordinary reality. Don Juan directed that outcome through an orderly manipulation of the extrinsic and the intrinsic levels of non-ordinary reality, and of the intrinsic level of the special states of ordinary reality.

  Внешний уровень необычной реальности имел отношение к ее действующему состоянию. Он включал в себя механику, способы достижения собственно необычной реальности. Внешний уровень имел три аспекта: 1 – подготовительный период, 2 – переходные стадии, и 3 – наблюдение учителя.
The extrinsic level of non-ordinary reality pertained to its operative arrangement. It involved the mechanics, the steps leading into non-ordinary reality proper. The extrinsic level had three discernible aspects: (1) the preparatory period, (2) the transitional stages, and (3) the teacher’s supervision.

  Подготовительный период – это промежуток времени между одним состоянием необычной реальности и следующим. Дон Хуан пользовался им для того, чтобы давать мне прямые инструкции и определить основное направление учения. Подготовительный период являлся критически важным в создании состояний необычной реальности и имел два аспекта: 1 – период, предшествующий необычной реальности, и 2 – период, следующий за необычной реальностью.
The preparatory period was the time that elapsed between one state of non-ordinary reality and the next. Don Juan used it to give me direct instructions and to develop the general course of his teachings. The preparatory period was of critical importance in setting up the states of non-ordinary reality, and because it pivoted on them it had two distinct facets: (1) the period prior to non-ordinary reality, and (2) the period following non— ordinary reality.

  Период, предшествующий необычной реальности, был относительно коротким отрезком времени, самое большее 24 часа. При состояниях необычной реальности, вызванных dатurа иноьиа и рsilоsyве мехiса№а этот период характеризовался драматическими и быстрыми прямыми инструкциями дона Хуана по специфической цели этого правила и по способам манипуляции, которые я предположительно должен был подтвердить в наступающем состоянии необычной реальности. В случае лофофора виллиамси этот период был временем ритуального поведения, т.к. мескалито не имел правила.
The period prior to non-ordinary reality was a relatively short interval of time, twenty-four hours at the most. In the states of non-ordinary reality induced by Datura inoxia and Psilocybe mexicana the period was characterized by don Juan’s dramatic and accelerated direct instructions on the specific purpose of the rale and on the manipulatory techniques I was supposed to corroborate in the oncoming state of non-ordinary reality. With Lophophora williamsii the period was essentially a time of ritual behaviour, since Mescalito had no rale.

  Период, следующий за необычной реальностью, с другой стороны, представлял собой длинный промежуток времени, длящийся месяцами, что позволяло дону Хуану обсудить и внести ясность в события, происшедшие во время предыдущего состояния необычной реальности. Этот период особенно важен после применения лофофора виллиамси. Так как мескалито не имел правила, то цель, преследуемая в необычной реальности, – это выяснение характеристик мескалито. Дон Хуан описал эти характеристики во время длительного интервала, следующего за каждым состоянием необычной реальности.
The period following non-ordinary reality, on the other hand, was a long span of time; usually lasting for months, it allowed time for don Juan’s discussion and clarification of the events that had taken place during the preceding state of non-ordinary reality. This period was especially important after the use of Lophophora williamsii. Because Mescalito did not have a rale, the goal pursued in non-ordinary reality was the verification of Mescalito’s characteristics; don Juan delineated those characteristics during the long interval following each state of non— ordinary reality.
 
Второй аспект внешнего уровня – это переходные стадии, которые означали переход от состояния обычной реальности к состоянию необычной реальности и наоборот. Два состояния реальности в этих переходных стадиях накладывались и критерий, которым я пользовался, чтобы отличить последние от любого из состояний реальности, состоял в том, что их составляющие элементы были затушеваны. Я никогда не был в состоянии осознать их или точно вспомнить.
The second aspect of the extrinsic level was the transitional stages, which meant the passage from a state of ordinary reality into a state of non-ordinary reality, and vice versa. The two states of reality overlapped in these transitional stages, and the criterion I used to differentiate the latter from either state of reality was that their component elements were blurred. I was never able to perceive them or to recollect them with precision.

  В пределах осознаваемого времени переходные стадии были либо обрывистыми, либо замедленными. В случае dатurа i№охiа обычное и необычное состояния почти накладывались друг на друга, и переход из одного в другое происходил внезапно. Наиболее заметными были переходы в необычную реальность. Напротив, рsilоsyво мехiса№а вызывала переходные стадии, которые я воспринимал, как медленные. Переход из обычной в необычную реальность был особенно затянувшимся и осознаваемым. Я всегда его осознавал больше из-за понимания последующих событий.
In terms of perceived time, the transitional stages were either abrupt or slow. In the instance of Datura inoxia, ordinary and non-ordinary states were almost juxtaposed, and the transition from one to the other took place abruptly. The most noticeable were the passages into non-ordinary reality. Psilocybe mexicana, on the other hand, elicited transitional stages that I perceived to be slow. The passage from ordinary into non-ordinary reality was specially long-drawn-out and perceivable. I was always more aware of it, perhaps because of my apprehension about forthcoming events.

  Переходные стадии при применении lорнорноrа williамsii, видимо, сочетали в себе черты двух других. Во-первых, переходы в и из необычную реальность были очень заметны. Вход в необычную реальность был медленным; я перенес его без ухудшения физического и умственного состояния; но возвращение в обычную реальность было короткой внезапной переходной стадией, которую я ясно осознал, но при сниженных способностях к восприятию всех ее подробностей.
The transitional stages elicited by Lophophora williamsii seemed to combine features of the other two. For one thing, both the passages into and out of non-ordinary reality were very noticeable. The entering into non- ordinary reality was slow, and I experienced it with hardly any impairment of my faculties; but reverting back into ordinary reality was an abrupt transitional stage, which I perceived with clarity, but with less facility to assess every detail of it.

  Третьим аспектом внешнего уровня было наблюдение наставника или действенная помощь, которую я, как ученик, получал при прохождении состояния необычной реальности. Я выделил наблюдение в самостоятельную категорию, т.к. подразумевалось, что на определенной стадии процесса обучения наставник войдет в необычную реальность вместе с учеником.
The third aspect of the extrinsic level was the teacher’s supervision or the actual help that I, as the apprentice, received in the course of experiencing a state of non-ordinary reality. I have set up supervision as a category by itself because it was implied that the teacher would have to enter non-ordinary reality with his apprentice at a certain point of the teachings.

  В период состояний необычной реальности, вызванный dатurа i№охiа, я получал минимум наблюдения. Дон Хуан особенно акцентировал выполнение всех моментов подготовительного периода, но после того, как я удовлетворил это требование, он предоставил меня самому себе.
During the states of non-ordinary reality elicited by Datura inoxia I received minimal supervision. Don Juan placed heavy stress on fulfilling the steps of the preparatory period, but after I had complied with that requirement he let me proceed by myself.

  В необычной реальности, вызванной Psilocybe mexicana, степень наблюдения была совершенно другой, т.к. в этом случае ученик нуждался в максимуме помощи и руководства. Подтверждение этого правила сделало необходимым принятие другой формы, которое предполагало серию разных установок, которые мне должны были быть даны для восприятия окружающего. Дон Хуан дал эти установки в виде словесных команд и предложений во время переходных стадий в необычную реальность. Другим аспектом его наблюдения было руководство мною в начале состояний необычной реальности, давая мне команды сконцентрироваться на некоторых составляющих элементах предшествующего состояния обычной реальности. элементы, на которых он сосредоточивался, были, очевидно, выбраны наугад, т.к. самым важным был процесс совершенствования принятой другой формы. Окончанием наблюдения было мое возвращение в обычную реальность. Ясно, что этот процесс также требовал от дона Хуана максимального наблюдения, хотя самого процесса я вспомнить не мог.
In the non-ordinary reality induced by Psilocybe mexicana, the degree of supervision was the complete opposite, for here, according to don Juan, the apprentice needed the most extensive guidance and help. The corroboration of the rale necessitated the adoption of an alternate form, which seemed to suggest that I had to undergo a series of very specialized adjustments in perceiving the surroundings. Don Juan produced those necessary adjustments through verbal commands and suggestions during the transitional stages into non-ordinary reality. Another aspect of his supervision was to direct me during the early part of the states of non-ordinary reality by commanding me to focus my attention on certain component elements of the preceding state of ordinary reality. The items he focused upon were apparently chosen at random, as the important issue was the act of perfecting the adopted alternate form. The final aspect of supervision was restoring me back to ordinary reality. It was implicit that this operation also required maximal supervision from don Juan, although I could not recall the actual procedure.

  Наблюдение, необходимое для состояний, вызванных Lophophora williamsii было сочетанием двух других. Дон Хуан находился рядом со мной как можно дольше, хотя никоим образом не пытался направлять меня в необычную реальность или из нее.
The supervision necessary for the states induced by Lophophora williamsii was a blend of the other two. Don Juan remained at my side for as long as he could, yet he did not attempt in any way to direct me into or out of non-ordinary reality.

Второй уровень измененного порядка в необычной реальности – это, по-видимому, внутренние стандарты или, по-видимому, внутреннее расположение ее составляющих элементов. Я дал ему название «внутренний уровень» и здесь я допускаю, что составляющие элементы являлись субъектами трех основных процессов, которые представлялись результатом руководства дона Хуана: 1 – движение в направлении особенного, 2 – движение в направлении более экстенсивного диапазона оценки, и 3 – движение в направлении более прагматичного использования необычной реальности.
The second level of differentiative order in non-ordinary reality was the seemingly internal standards or the seemingly internal arrangement of its component elements. I have called it the ‘intrinsic level’, and I have assumed here that the component elements were subject to three general processes, which seemed to be the product of don Juan’s guidance: (1) a progression towards the specific; (2) a progression towards a more extensive range of appraisal; and (3) a progression towards a more pragmatic use of non-ordinary reality.

Движение в направлении особенного представляло собой продвижение составляющих элементов каждого последующего состояния необычной реальности к большей точности и специфичности. Оно влекло за собой два момента: 1 – движение в направлении особых отдельных форм, и 2 – движение в направлении особых общих результатов.
The progression towards the specific was the apparent advance of the component elements of each successive state of non— ordinary reality towards being more precise, more specific. It entailed two separate aspects: (1) a progression towards specific single forms; and (2) a progression towards specific total results.

Под движением в направлении особых отдельных форм подразумевалось, что составляющие элементы были аморфно знакомы на ранних состояниях необычной реальности и стали особыми и незнакомыми в поздних состояниях. Это движение, по-видимому, охватывало два уровня изменения в составляющих элементах необычной реальности: 1 – прогрессирующая сложность воспринимаемой детали и 2 – прогрессия от знакомых к незнакомым формам.
The progression towards specific single forms implied that the component elements were amorphously familiar in the early states of non-ordinary reality, and became specific and unfamiliar in the late states. The progression seemed to encompass two levels of change in the component elements of non-ordinary reality: (1) a progressive complexity of perceived detail; and (2) a progression from familiar to unfamiliar forms.

Прогрессирующая сложность воспринимаемой детали означает, что в каждом последовательном состоянии необычной реальности те ежеминутные подробности, которые я воспринимал, как составляющие этих элементов, становились более сложными. Я пришел к выводу, что усложнялась сама структура составляющих элементов, но их более мелкие составляющие не перепутывались. Возрастающая сложность скорее означала более гармоничное восприятие каких-то деталей, которое варьировалось от впечатлений от каких-то неясных форм в начале состояний до восприятия мною мельчайших подробностей на поздней стадии.
Progressive complexity of detail meant that in each successive state of non-ordinary reality, the minute particulars I perceived as constituting the component elements became more complex. I assessed complexity in terms of my being aware that the structure of the component elements grew more complicated, yet the details did not become exceedingly or perplexingly entangled. The increasing complexity referred rather to the harmonious increase of perceived detail, which ranged from my impressions of vague forms during the early states to my perception of massive, elaborate arrays of minute particulars in the late states.

Прогрессия от знакомых к незнакомым формам означает, что сначала форма составляющих элементов либо напоминала формы, существующие в обычной реальности или, по крайней мере, ассоциировались с повседневной жизнью. Но при последующих состояниях необычной реальности особые формы, составляющие форм и схема расположения элементов становились постепенно незнакомыми до тех пор, пока я был уже не в состоянии ассоциировать их с чем-либо в обычной реальности.
The progression from familiar to unfamiliar forms implied that at first the forms of the component elements either were familiar forms found in ordinary reality, or at least evoked the familiarity of everyday life. But in successive states of non— ordinary reality the specific forms, the details making up the form, and the patterns in which the component elements were combined became progressively unfamiliar, until I could not put them on a par with, nor could they even evoke, in some instances, anything I had ever perceived in ordinary reality.

  Прогрессия составляющих элементов в направлении особых общих результатов означала приближение конечного общего результата, который я достигал в каждом отдельном состоянии необычной реальности, к тому, которого хотел дон Хуан, когда речь шла о подтверждении правила, т.е. необычная реальность вызывалась для подтверждения правила и подтверждение становилось все более специфическим при каждой последующей попытке.
The progression of the component elements towards specific total results was the gradually closer approximation of the total result I accomplished in each state of non-ordinary reality to the total result don Juan sought, in matters of corroborating the rule; that is, non-ordinary reality was induced to corroborate the rule, and the corroboration grew more specific in each successive attempt.

  Вторым общим процессом внутреннего уровня необычной реальности было движение в направлении расширения диапазона оценки. Другими словами, это та самая цель, которую я преследовал на каждом последующем этапе состояния необычной реальности, стремясь с каждым разом концентрироваться на как можно более большем количестве объектов. Предмет обсуждения здесь – это либо существует какая-то одна область, которая расширяется, либо моя способность к восприятию увеличивается с каждым следующим состоянием. Учение дона Хуана подтверждало мысль о том, что это была целая область, и я назвал эту воображаемую область «диапазон оценки». Ее прогрессирующее расширение состояло в сенсорной оценке, которую я сделал на основе составляющих необычной реальности, существующих в каком-то определенном диапазоне. Я оценил и проанализировал эти составляющие элементы, как мне кажется, сенсорно и по всем данным я почувствовал тот диапазон, в котором они существуют экстенсивно и всеобъемлюще в каждом следующем состоянии.
The second general process of the intrinsic level of non— ordinary reality was the progression towards a more extensive range of appraisal. In other words, it was the gain I perceived in each successive state of non- ordinary reality towards the expansion of the area over which I could have exercised my capacity to focus attention. The point in question here was either that there existed a definite area that expanded, or that my capacity to perceive seemed to increase in each successive state. Don Juan’s teachings fostered and reinforced the idea that there was an area that expanded, and I have called that alleged area the ‘range of appraisal’. Its progressive expansion consisted of a seemingly sensorial appraisal I made of the component elements of non— ordinary reality which fell within a certain range. I evaluated and analysed these component elements, it seemed, with my senses, and to all appearances I perceived the range in which they occurred as being more extensive, more encompassing, in each successive state.

Диапазон оценки бывает двух видов: 1) зависимый диапазон и 2) независимый диапазон. Зависимый диапазон – это область, в которой составляющие элементы были предметами физического окружения, которые я осознавал в предыдущем состоянии обычной реальности. Независимый диапазон, напротив, представлял собой ту область, в которой составляющие элементы необычной действительности, повидимому, существовали сами по себе, независимо от физического окружения предшествующей обычной реальности.
The range of appraisal was of two kinds: (1) the dependent range and (2) the independent range. The dependent range was an area in which the component elements were the items of the physical environment which had been within my awareness in the preceding state of ordinary reality. The independent range, on the other hand, was the area in which the component elements of non-ordinary reality seemed to come into existence by themselves, free of the influence of the physical surroundings of the preceding ordinary reality.
  Если говорить о диапазоне оценки, то дон Хуан придерживался мнения о том, что каждый из двух олли и мескалито обладали способностью вызывать обе формы восприятия. Хотя мне кажется, что dатurа i№охiа обладает большей способностью вызывать независимый диапазон, хотя и в аспекте физического полета, который я не воспринимал достаточно долго для того, чтобы его оценить; диапазон оценки был ясно зависимым. Psilocybe mexicana обладала способностью создавать зависимый диапазон; Lophophora williamsii обладала способностью создавать оба.
Don Juan’s clear allusion in matters of the range of appraisal was that each of the two allies and Mescalito possessed the property of inducing both forms of perception. Yet it seemed to me that Datura inoxia had a greater capacity to induce an independent range, although in the facet of bodily flight, which I did not perceive long enough to assess it, the range of appraisal was implicitly a dependent one. Psilocybe mexicana had the capacity to produce a dependent range; Lophophora williamsii had the capacity to produce both.

  Я предполагаю, что дон Хуан использовал эти разные свойства для подготовки специального соглашения. Другими словами, при состояниях, вызванных dатurа i№охiа, составляющие элементы, не имеющие обычного соглашения, существовали независимо от предшествующей обычной реальности. В случае Psilocybe mexicana отсутствие обычного соглашения включало составляющие элементы, зависящие от окружающей среды, предшествующей обычной реальности. При применении Lophophora williamsii некоторые составляющие элементы определялись окружающей средой, тогда как другие не зависели от нее. т.о., использование этих трех растений вместе, по-видимому, было предназначено для того, чтобы создать широкое восприятие недостатка обычного соглашения по составляющим элементам необычной реальности.
My assumption was that don Juan used those different properties in order to prepare special consensus. In other words, in the states produced by Datura inoxia the component elements lacking ordinary consensus existed independently of the preceding ordinary reality. With Psilocybe mexicana, lack of ordinary consensus involved component elements that depended on the environment of the preceding ordinary reality. And with Lophophora williamsii, some component elements were determined by the environment, whereas others were independent of the environment. Thus the use of the three plants together seemed to have been designed to create a broad perception of the lack of ordinary consensus on the component elements of non-ordinary reality.

  Последний процесс внутреннего уровня необычной реальности – это прогрессия, которую я воспринял при каждом следующем состоянии в направлении более прагматичного использования необычной реальности. Эта прогрессия, по-видимому, соотносится с мыслью о том, что каждое новое состояние было более сложной стадией обучения, и что возрастающая сложность каждой новой стадии требовала более содержательного и прагматичного использования необычной реальности. Эта прогрессия была наиболее заметна при применении lорнорноrа williамsii: одновременное существование зависимого и независимого диапазонов оценки при каждом из состояний сделало прагматическое использование необычной реальности более экстенсивным, т.к. оно покрывало оба диапазона сразу.
The last process of the intrinsic level of non-ordinary reality was the progression I perceived in each successive state towards a more pragmatic use of non-ordinary reality, This progression seemed to be correlated with the idea that each new state was a more complex stage of learning, and that the increasing complexity of each new stage required a more inclusive and pragmatic use of non-ordinary reality. The progression was most noticeable when Lophophora williamsii was used; the simultaneous existence of a dependent and an independent range of appraisal in each state made the pragmatic use of non-ordinary reality more extensive, for it covered both ranges at once.

  Управление исходом особых состояний обычной реальности создавало, по-видимому, порядок во внутреннем уровне, порядок характеризовался прогрессией составляющих элементов в направлении особого… Эти характерные черты, возможно, не были столь очевидны из-за недостатка у меня опыта, я впервые испытал состояние необычной реальности. Невозможно было выяснить влияние предыдущих указаний дона Хуана на реальный ход опыта, однако его мастерство в руководстве исходом последующими состояниями необычной реальности с этой точки зрения совершенно очевидно.
  Directing the outcome of the special states of ordinary reality seemed to produce an order in the intrinsic level, an order characterized by the progression of the component elements towards the specific; that is to say, the component elements were more numerous and were isolated more easily in each successive special state of ordinary reality. In the course of his teachings, don Juan elicited only two of them, but it was still possible for me to detect that in the second it was easier for don Juan to isolate a large number of component elements, and that facility for specific results affected the rapidity with which the second special state of ordinary reality was produced.

7

Оперативный порядок. 5. Ученичество
The apprentice was the last unit of the operative order. The apprentice was in his own right the unit that brought don Juan’s teachings into focus, for he had to accept the totality of the special consensus given on the component elements of all the states of non-ordinary reality and all the special states of ordinary reality, before special consensus could become a meaningful concept. But special consensus, by force of being concerned with the actions and elements perceived in non-ordinary reality, entailed a peculiar order of conceptualization, an order that brought such perceived actions and elements into accordance with corroboration of the rule. Therefore the acceptance of 
*For the process of validating special consensus, see Appendix A. special consensus meant for me, as the apprentice, the adoption of a certain point of view validated by the totality of don Juan’s teachings; that is, it meant my entrance into a conceptual level, a level comprising an order of conceptualization that would render the teachings understandable in their own terms. I have called it the ‘conceptual order’ because it was the order that gave meaning to the unordinary phenomena that formed don Juan’s know— lege; it was the matrix of meaning in which all individual concepts brought out in his teachings were embedded.
  Taking into account, then, that the apprentice’s goal consisted of adopting that order of conceptualization, he had two alternatives: he could either fail in his efforts or he could succeed. 
The first alternative, failure to adopt the conceptual order, meant also that the apprentice had failed to achieve the operational goal of the teachings. The idea of failure was explained in the theme of the four symbolic enemies of a man of knowledge; it was implicit that failure was not merely the act of discontinuing pursuit of the goal, but the act of abandoning the quest completely under the pressure created by any one of the four symbolic enemies. The same theme also made it clear that the first two enemies — fear and clarity — were the cause of a man’s defeat at the apprentice’s level, that defeat at that level signified failure to learn how to command an ally, and that as a consequence of such failure the apprentice had adopted the conceptual order in a shallow, fallacious manner. That is, his adoption of the conceptual order was fallacious in the sense of being a fraudulent affiliation with or commitment to the meaning propounded by the teachings. The idea was that upon being defeated an apprentice, besides being incapable of commanding an ally, would be left with only the knowledge of certain manipulatory techniques, plus the memory of the perceived component elements of non-ordinary reality, but he would not identify with the rationale that might have made them meaningful in their own terms. Under these circumstances any man might be forced to develop his own explanations for idiosyncratically chosen areas of the phenomena he had experienced, and that process would entail the fallacious adoption of the point of view propounded by don Juan’s teachings. Fallacious adoption of the conceptual order, however, was apparently not restricted to the apprentice alone. In the theme of the enemies of a man of knowledge, it was also implicit that a man, after having achieved the goal of learning to command an ally, could still succumb to the onslaughts of his other two enemies — power and old age. In don Juan’s categorization scheme, such a defeat implied that a man had fallen into a shallow or fallacious adoption of the conceptual order, as had the defeated apprentice.
  The successful adoption of the conceptual order, on the other hand, meant that the apprentice had achieved the operational goal — a bona fide adoption of the point of view propounded in the teachings. That is, his adoption of the conceptual order was bona fide in that it was a complete affiliation with, a complete commitment to, the meaning expressed in that order of conceptualization.
  Don Juan never clarified the exact point at which, or the exact way in which, an apprentice ceased to be an apprentice, although the allusion was clear that once he had achieved the operational goal of the system — that is, once he knew how to command an ally — he would no longer need the teacher for guidance. The idea that the time would come when a teacher’s directions would be superfluous implied that the apprentice would succeed in adopting the conceptual order, and in so doing he would acquire the capacity to draw meaningful inferences without the teacher’s aid.
Insofar as don Juan’s teachings were concerned, and until I discontinued my apprenticeship, the acceptance of special consensus seemed to entail the adoption of two units of the conceptual order: (1) the idea of a reality of special consensus; (2) the idea that the reality of ordinary, everyday-life consensus, and the reality of special consensus, had an equally pragmatic value.
Reality of special consensus
The main body of don Juan’s teachings, as he himself stated, concerned the use of the three hallucinogenic plants with which he induced states of non-ordinary reality. The use of these three plants seems to have been a matter of deliberate intent on his part. He seems to have employed them because each of them possessed different hallucinogenic properties, which he interpreted as the different inherent natures of the powers contained in them. By directing the extrinsic and intrinsic levels of non— ordinary reality, don Juan exploited the different hallucinogenic properties until they created in me, as the apprentice, the perception that non-ordinary reality was a perfectly defined area, a realm separate from ordinary, everyday life whose inherent properties were revealed as I went along.
Nevertheless, it was also possible that the allegedly different properties might have been merely the product of don Juan’s own process of directing the intrinsic order of non-ordinary reality, although in his teachings he exploited the idea that the power contained in each plant induced states of non-ordinary reality which differed from one another. If the latter was true, their differences in terms of the units of this analysis seem to have been in the range of appraisal which one could perceive in the states elicited by each of the three. Owing to the peculiarities of their range of appraisal, all three contributed to producing the perception of a perfectly defined area or realm, consisting of two compartments: the independent range, called the realm of the lizards, or of Mescalito’s lessons; and the dependent range, referred to as the area where one could move by one’s own means.
I use the term ‘non-ordinary reality’, as already noted, in the sense of extraordinary, uncommon reality. For a beginner apprentice such a reality was by all means unordinary, but the apprenticeship of don Juan’s knowledge demanded my compulsory participation and my commitment to pragmatic and experimental practice of whatever I had learned. That meant that I, as the apprentice, had to experience a number of states of non— ordinary reality, and that firsthand knowledge would, sooner or later, make the classifications ‘ordinary’ and ‘non- ordinary’ meaningless for me. The bona fide adoption of the first unit of the conceptual order would have entailed, then, the idea that then was another separate, but no longer unordinary, realm of reality, the ‘reality of special consensus’.
Accepting as a major premise that the reality of special consensus was a separate realm would have explained meaningfully the idea that the meetings with the allies or with Mescalito took place in a realm that was not illusory.
The reality of special consensus had pragmatic value The same process of directing the extrinsic and intrinsic levels of non-ordinary reality, which seemed to have created the recognition of the reality of special consensus as a separate realm, appeared also to have been responsible for my perception that the reality of special consensus was practical and usable. The acceptance of special consensus on all the states of non-ordinary reality, and on all the special states of ordinary reality, was designed to consolidate the awareness that it was equal to the reality of ordinary, everyday-life consensus. This equality was based on the impression that the reality of special consensus was not a realm that could be equated with dreams. On the contrary, it had stable component elements that were subject to special agreement. It was actually a realm where one could perceive the surroundings in a deliberate manner. Its component elements were not idiosyncratic or whimsical, but concise items or events whose existence was attested to by the whole body of teachings.
  The implication of the equality was clear in the treatment don Juan accorded to the reality of special consensus, a treatment that was utilitarian and matter of course; not at any time did he refer to it, nor was I required to behave towards it in any but a utilitarian, matter-of-course way. The fact that the two areas were considered equal, however, did not mean that at any moment one could have behaved in exactly the same way in either area. On the contrary, a sorcerer’s behaviour had to be different since each area of reality had qualities that rendered it utilizable in its own way. The defining factor in terms of meaning seems to have been the idea that such an equality could be measured on the grounds of practical utility. Thus, a sorcerer had to believe that it was possible to shift back and forth from one area to the other, that both were inherently utilizable, and that the only dissimilarity between the two was their different capacity for being used, that is, the different purposes they served.
  Yet their separateness seemed to be only an appropriate arrangement that was pertinent to my particular level of apprenticeship, which don Juan used for making me aware that another realm of reality could exist. But from his acts, more than from his statements, I was led to believe that for a sorcerer there was but one single continuum of reality which had two, or perhaps more than two, parts from which he drew inferences of pragmatic value. The bona fide adoption of the idea that the reality of special consensus had pragmatic value would have given a meaningful perspective to movement.
If I had accepted the idea that the reality of special consensus was usable because it possessed inherently utilizable properties which were as pragmatic as those of the reality of everyday consensus, then it would have been logical for me to understand why don Juan exploited the notion of movement in the reality of special consensus at such great length. After accepting the pragmatic existence of another reality, the only thing a sorcerer had to do would be to learn the mechanics of movement. Naturally, movement in that instance had to be specialized because it was concerned with the inherent, pragmatic properties of the reality of special consensus.

8

Резюме
  The issues of my analysis have been the following:
  1. The fragment of don Juan’s teachings which I have presented here consisted of two aspects: the operative order or the meaningful sequence in which all the individual concepts of his teachings were linked to one another, and the conceptual order or the matrix of meaning in which all the individual concepts of his teaching were embedded.
2. The operative order had four main units with their respective component ideas: (1) the concept ‘man of knowledge’; (2) the idea that a man of knowledge had the aid of a specialized power called an ally; (3) the idea that an ally was governed by a body of regulations called the rule; and (4) the idea that the corroboration of the rule was subject to special consensus.
3. These four units were related to one another in the following manner: the goal of the operative order was to teach one how to become a man of knowledge; a man of knowledge was different from ordinary men because he had an ally; an ally was a specialized power, which had a rale; one could acquire or tame an ally through the process of verifying its rule in the realm of non-ordinary reality and through obtaining special consensus on that corroboration.
4. In the context of don Juan’s teachings, becoming a man of knowledge was not a permanent accomplishment, but rather a process. That is to say, the factor that made a man of knowledge was not solely the possession of an ally, but the man’s lifelong straggle to maintain himself within the boundaries of a system of beliefs. Don Juan’s teachings, however, were aimed at practical results, and his practical goal, in relation to teaching how to become a man of knowledge, was to teach how to acquire an ally through learning its rale. Thus the goal of the operative order was to provide one with special consensus on the component elements perceived in non-ordinary reality, which were considered to be the corroboration of the ally’s rule.
5. In order to provide special consensus on the corroboration of the ally’s rule, don Juan had to provide special consensus on the component elements of all the states of non-ordinary reality and the special states of ordinary reality elicited in the course of his teachings. Special consensus, therefore, dealt with unordi— nary phenomena, a fact that permitted me to assume that any apprentice, by accepting special consensus, was led into adopting the conceptual order of the knowledge being taught.
6. From the point of view of my personal stage of learning, I could deduce that up to the time when I withdrew from the apprenticeship don Juan’s teachings had fostered the adoption of two units of the conceptual order: (1) the idea that there was a separate realm of reality, another world, which I have called the ‘reality of special consensus’; (2) the idea that the reality of special consensus, or that other world, was as utilizable as the world of everyday life.
Nearly six years after I had begun the apprenticeship, don Juan’s knowledge became a coherent whole for the first time. I realized that he had aimed at providing a bona fide consensus on my personal findings, and although I did not continue because I was not, nor will I ever be, prepared to undergo the rigours of such a training, my own way to meet his standards of personal exertion was my attempt to understand his teachings. I felt it was imperative to prove, if only to myself, that they were not an oddity.
After I had arranged my structural scheme, and was capable of discarding many data that were superfluous to my initial effort of uncovering the cogency of his teachings, it became clear to me that they had an internal cohesion, a logical sequence that enabled me to view the entire phenomenon in a light that dispelled the sense of bizarreness which was the mark of all I had experienced. It was obvious to me then that my apprenticeship had been only the beginning of a very long road. And the strenuous experiences I had undergone, which were so overwhelming to me, were but a very small fragment of a system of logical thought from which don Juan drew meaningful inferences for his day-to— day life, a vastly complex system of beliefs in which inquiry was an experience leading to exultation.

9

Приложение А. Процесс проверки специального соглашения
Validating special consensus involved, at every point, the cumulation of don Juan’s teachings. For the purpose of explaining the cumulative process, I have arranged the validation of special consensus according to the sequence in which the states of non— ordinary reality and special ordinary reality occurred. Don Juan did not seem to have fixed the process of directing the intrinsic order of non-ordinary and special ordinary reality in an exact manner; he seemed to have isolated the units for direction in a rather fluid way.

. Don Juan began to prepare the background for special consensus by producing the first special state of ordinary reality through the process of manipulating cues about the environment. He isolated by that method certain component elements from the range of ordinary reality, and by isolating them, he directed me to perceive a progression towards the specific, in this instance the perception of colours that seemed to emanate from two small areas on the ground. Upon being isolated those areas of colouration became deprived of ordinary consensus; it seemed that only I was capable of seeing them, and thus they created a special state of ordinary reality.

Isolating those two areas on the ground by depriving them of ordinary consensus served to establish the first link between ordinary and non-ordinary reality. Don Juan directed me to perceive a portion of ordinary reality in an unaccustomed manner; that is, he changed certain ordinary elements into items that needed special consensus.

The aftermath of the first special state of ordinary reality was my recapitulation of the experience; from it don Juan selected the perception of different areas of colouration as the units for positive emphasis. He isolated for negative emphasis the account of my fear and fatigue, and the possibility of my lacking persistence.

During the subsequent preparatory period he placed the bulk of speculation on the units he had isolated, and he carried over the idea that it was possible to detect in the surroundings more than the usual. From the units drawn from my recapitulation don Juan also introduced some of the component concepts of man of knowledge.
         
As the second step in preparing special consensus on the corroboration of the rule, don Juan induced a state of non-ordinary reality with Lophophora williamsii. The total content of that first state of non-ordinary reality was rather vague and disassociated, yet the component elements were very well defined; I perceived its characteristics of stability, singularity, and lack of ordinary consensus almost as clearly as in later states.

Эти характерные черты, возможно, не были столь очевидны из-за недостатка у меня опыта, я впервые испытал состояние необычной реальности.
These characteristics were not so obvious, perhaps because of my lack of proficiency; it was the first time I had experienced non— ordinary reality.

  Невозможно было выяснить влияние предыдущих указаний дона Хуана на реальный ход опыта, однако его мастерство в руководстве исходом последующими состояниями необычной реальности с этой точки зрения совершенно очевидно.
It was impossible to ascertain the effect of don Juan’s previous directing on the actual course of the experience; however, his mastery in directing the outcome of subsequent states of non— ordinary reality was very clear from that point on.

По моим воспоминаниям об опыте он отобрал определенные разделы для того, чтобы направлять прогрессию к отдельным особым формам и особым общим результатам. Он взял отчет о моих действиях с собакой и связал его с идеей о том, что мескалито являлся видимой сущностью. Он способен принимать любые формы, кроме того, он являлся сущностью вне других.
From my recapitulation of the experience, he selected the units to direct the progression towards specific single forms and specific total results. He took the account of my actions with a dog and connected it with the idea that Mescalito was a visible entity. It was capable of adopting any form; above all it was an entity outside oneself.

  Отчет о моих действиях также помог дону Хуану установить прогрессию в направлении расширенного диапазона оценки, здесь прогрессия была в направлении зависимого диапазона. Дон Хуан положительно расценил тот факт, что я двигался и действовал в необычной реальности почти также, как я действовал бы в повседневной жизни.
The account of my actions also served don Juan in setting the progression towards a more extensive range of appraisal; in this instance the progression was towards a dependent range. Don Juan placed positive emphasis on the notion that I had moved and acted in non-ordinary reality almost as I would have in everyday life.

  Прогрессия в направлении более прагматичного использования необычной реальности была установлена при негативной оценке моей неспособности логически воспринимать составляющие элементы. Дон Хуан советовал не использовать возможность рассмотреть эти элементы беспристрастно и точно; этот подход сформировал две общие характеристики необычной реальности: она была прагматична и оценивалась сенсорно.
The progression towards a more pragmatic use of non— ordinary reality was set by giving negative emphasis to the account of my incapacity to pay logical attention to the perceived component elements. Don Juan hinted that it would have been possible for me to examine the elements with detachment and accuracy; this idea brought forth two general characteristics of non-ordinary reality, that it was pragmatic and that it had component elements that could be assessed sensorially.

  Недостаток обычного соглашения для составляющих элементов был порожден чередованием положительных и отрицательных акцентов на взгляды наблюдателей, следивших за моим поведением в течение первого состояния необычной реальности.
The lack of ordinary consensus for the component elements was brought forth dramatically by an interplay of positive and negative emphasis placed on the views of onlookers who observed my behaviour during the course of that first state of non— ordinary reality. 

Подготовительный период, следующий за первым состоянием необычной реальности длился более года. Дон Хуан использовал это время для того, чтобы ознакомить меня с большим количеством составляющих понятий человека знания и чтобы раскрыть какие-то части правила двух олли. Он также вызвал неглубокое состояние необычной реальности, чтобы проверить мое родство с олли, содержащимся в dатurа i№охiа. Дон Хуан использовал эти смутные ощущения в этом неглубоком состоянии для того, чтобы обрисовать основные характеристики этого олли по контрасту с выделенными воспринимаемыми характеристиками мескалито.
The preparatory period following the first state of non— ordinary reality lasted more than a year. Don Juan employed that time to introduce more component concepts of man of knowledge, and to disclose some parts of the rale of the two allies. He elicited also a shallow state of non-ordinary reality in order to test my affinity with the ally contained in Datura inoxia. Don Juan used whatever vague sensations I had in the course of that shallow state to delineate the general characteristics of the ally by contrasting it with what he had isolated as Mescalito’s perceivable characteristics.

Третьим шагом в процессе подготовки специального соглашения по подтверждению правила был вызов еще одного состояния необычной реальности при помощи lорнорноrа williамsii. Предыдущие указания дона Хуана, по-видимому, заставили меня воспринять это второе состояние необычной реальности следующим образом: The third step in preparing the special consensus on the corroboration of the rule was to elicit another state of non-ordinary reality with Lophophora williamsii. Don Juan’s previous directing seems to have guided me to perceiving this second state of non-ordinary reality in the following manner: 

Так прогрессия направления особенного дала возможность визуального восприятие некоей сущности, чья форма замечательно изменилась от знакомой формы собаки на первой стадии до совершенно незнакомой формы какого-то человекоподобного существа, существующего, по-видимому, без меня.
The progression towards the specific created the possibility of visualizing an entity whose form had changed remarkably, from the familiar shape of a dog in the first state to the completely unfamiliar form of an anthropomorphic composite that existed, seemingly, outside myself.

Прогрессия в направлении расширенного диапазона оценки в моем восприятии процесса была очевидна. На протяжении этого процесса диапазон оценки был как зависимым, так и независимым, хотя большинство составляющих элементов зависело от окружающих условий предшествующего состояния обычной реальности.
The progression towards a more extensive range of appraisal was evident in my perception of a journey. In the course of that journey the range of appraisal was both dependent and independent, although a majority of the component elements depended on the environment of the preceding state of ordinary reality.

  Прогрессия в направлении более прагматического использования необычной реальности была возможна самой замечательной особенностью моего второго состояния. Мне стало ясно, что вне обычной реальности можно передвигаться.
The progression towards a more pragmatic use of non— ordinary reality was, perhaps, the most outstanding feature of my second state. It became evident to me, in a complex and detailed manner, that one could move around in non-ordinary reality.

Также я рассмотрел аккуратно и тщательно составляющие элементы. Я отчетливо воспринял их стабильность, индивидуальность и отсутствие соглашения.
I also examined the component elements with detachment and accuracy. I perceived their stability, singularity, and lack of consensus very clearly.

  Из моего воспоминания об опыте дон Хуан подчеркивал следующее: при прогрессии в направлении специфического он позитивно оценил мой рассказ о том, что я видел мескалито, как некую человекоподобную сущность. Здесь спекуляция концентрировалась вокруг идеи о том, что мескалито способен быть учителем и также защитником.
From my recapitulation of the experience, don Juan emphasized the following: For the progression towards the specific he gave positive emphasis to my account that I had seen Mescalito as an anthropomorphic composite. The bulk of speculation on this area was centred on the idea that Mescalito was capable of being a teacher, and also a protector.

  Для того, чтоб направить прогрессию к расширенному диапазону оценки, дон Хуан положительно акцентировал отчет о моем путешествии, которое, очевидно, произошло в зависимом диапазоне, он также положительно отнесся к тем визуальным сценам, которые я наблюдал с помощью мескалито, сценам, которые, по-видимому, не зависят от составляющих элементов, предшествующей обычной реальности.
In order to direct the progression towards a more extensive range of appraisal, don Juan placed positive emphasis on the account of my journey, which obviously had taken place in the dependent range; he also put positive emphasis on my version of the visionary scenes I viewed on the hand of Mescalito, scenes that seemed to be independent of the component elements of the preceding ordinary reality.

  Отчет о моем путешествии и эти сцены, также дали дону Хуану возможность направлять эту прогрессию к более прагматичному использованию необычной реальности. Сначала он выдвинул мысль о том, что возможно получить указания, затем интерпретировал эти сцены, как уроки, касающиеся правильного образа жизни.
The account of my journey, and the scenes viewed on Mescalito ‘s hand, also enabled don Juan to direct the progression towards a more pragmatic use of non-ordinary reality. He first put forth the idea that it was possible to obtain direction; second he interpreted the scenes as lessons concerning the right way to live.

  На некоторые участки моих воспоминаний, касающиеся восприятия ненужных сущностей, внимание совсем не обращалось, поскольку их нельзя было использовать для установления направления внутреннего порядка.
Some areas of my recapitulation which dealt with the perception of superfluous composites were not emphasized at all, because they were not useful for setting the direction of the intrinsic order.

  Следкющее, третье состояние необычной реальности вызвали для подтверждения правила, олли при этом содержался в dатurа i№охiа. Впервые был важным и заметным подготовительный период. Дон Хуан представил методы манипуляции и раскрыл, что специфической целью, которую я должен был подкрепить, является гадание.
The next state of non-ordinary reality, the third one, was induced for the corroboration of the rule with the ally contained in Datura inoxia. The preparatory period was important and noticeable for the first time. Don Juan presented the manipulatory techniques and disclosed that the specific purpose I had to corroborate was divination.

  Его предыдущее руководство тремя аспектами внутреннего порядка дало следующие результаты: прогрессия к специфическому проявилась в моей способности воспринимать олли, как качество, то есть я подтвердил уверенность в том, что олли является абсолютно невидимым. Эта прогрессия также вызвала особое восприятие серии образов, сходные с теми, которые я наблюдал с помощью мескалито. Дон Хуан интерпретировал эти сцены, как колдовство или подтверждение специфической цели правила.
His previous directing of the three aspects of the intrinsic order seemed to have produced the following results: The progression towards the specific was manifested in my capacity to perceive an ally as a quality; that is, I verified the assertion that an ally was not visible at all. The progression towards the specific also produced the peculiar perception of a series of images very similar to those I had viewed on Mescalito’s hand. Don Juan interpreted these scenes as divination, or the corroboration of the specific purpose of the rale.

  Восприятие этой серии сцен повлекло за собой прогрессию к расширенному диапазону оценки. В этот раз диапазон не зависел от окружающих условий предшествующей обычной реальности. Эти сцены не накладывались на составляющие элементы в отличие от образов, которые появлялись передо мной под влиянием мескалито, в самом деле, не было других составляющих элементов, кроме тех, которые являлись частью этих сцен. Другими словами, общий диапазон оценки был независим.
Perceiving that series of scenes entailed also a progression towards a more extensive range of appraisal. This time the range was independent of the environment of the preceding ordinary reality. The scenes did not appear to be superimposed on the component elements, as had the images I viewed on Mescalito’s hand; in fact, there were no other component elements besides those that were part of the scenes. In other words, the total range of appraisal was independent.

Восприятие совершенно независимого диапазона также выявило прогрессию к более прагматичному использованию необычной реальности. Угадывание подразумевало возможность утилитарно оценить увиденное.
The perception of a completely independent range also exhibited progression towards a more pragmatic use of non— ordinary reality. Divining implied that one could give a utilitarian value to whatever had been seen.

  Для того, чтобы направить прогрессию к специфическому, дон Хуан положительно отметил мысль о том, что передвигаться в независимом диапазоне оценки собственными средствами невозможно. Он объяснил движение там, как косвенное, и в момент его завершения в качестве инструмента выступали ящерицы. Для того, чтобы установить направление второго аспекта внутреннего уровня прогресси к расширенному диапазону оценки он сконцентрировался на мысли о том, что сцены, воспринятые мною, являющиеся ответом на гадание, можно было наблюдать и продлить по моему желанию. Для направления прогрессии к прагматическому использованию необычной реальности дон Хуан подчеркнул, что угадываемая тема должна быть простой для получения приемлемого результата.
For the purpose of directing the progression towards the specific, don Juan put positive emphasis on the idea that it was impossible to move by one’s own means in the independent range of appraisal. He explained movement there as being indirect, and as being accomplished, in this particular instance, by the lizards as instruments. In order to set the direction of the second aspect of the intrinsic level, the progression towards a more extensive range of appraisal, he centred the bulk of speculation on the idea that the scenes I had perceived, which were the answers to divination, could have been examined and extended for as long as I wanted. For guiding the progression towards a more pragmatic use of non-ordinary reality, don Juan placed positive emphasis on the idea that the topic to be divined had to be simple and direct in order to obtain a result that could be usable.

  Четвертое состояние необычной реальности было вызвано также для подтверждения правила олли, содержащегося в dатurа i№охiа. Специфическая цель подтверждающего правила касалась состояния полета, как еще одного аспекта движения.
The fourth state of non-ordinary reality was elicited also for the corroboration of the rule of the ally contained in Datura inoxia. The specific purpose of the rale to be corroborated had to do with bodily flight as another aspect of movement.

  Результатом направления прогрессии по направлению к специфическому, возможно, является восприятие полета в воздухе. Это ощущение было обостренным, хотя ему недоставало глубины прежних восприятий действий, которые я выполнял в необычной реальности. По-видимому, телесный полет происходил в зависимом диапазоне оценки, а за ним, по-видимому, следовало продвижение собственными силами, являющимися, возможно, результатом прогрессии в направлении более широкого диапазона оценки.
A result of directing the progression towards the specific may have been the perception of soaring bodily through the air. That sensation was acute, although it lacked the depth of all the earlier perceptions of acts that I had presumably performed in non— ordinary reality. Bodily flight appeared to have taken place in a dependent range of appraisal, and it appeared to have entailed moving by one’s own power, which may have been the result of a progression towards a wider range of appraisal.

  Два других аспекта ощущения полета в воздухе, возможно, являются результатом направления прогрессии в сторону более прагматичного использования необычной реальности. В первую очередь это были восприятие расстояния, то восприятие, которое создало реальное ощущение полета, во-вторых, возможность придать направление этому воображаемому движению.
Two other aspects of the sensation of soaring through the air may have been the product of directing the progression towards a more pragmatic use of non-ordinary reality. They were, first, the perception of distance, a perception that created the feeling of an actual flight, and second, the possibility of acquiring direction in the course of that alleged movement.

  Во время последующего подготовительного периода дон Хуан спекулировал на якобы вредной природе олли, содержащегося в dатurа i№охiа. Он выделил следующие части моего отчета: для направления прогрессии к специфическому он положительно отметил мои воспоминания о полете. Хотя я не воспринял составляющие элементы того состояния необычной реальности с привычной к тому времени ясностью, мое ощущение движения было очень определенным, и дон Хуан использовал его для подкрепления специфического результата движения. Прогрессия к более прагматичному использованию необычной реальности была достигнута путем перемещения акцента на мысль о том, что маги могут летать на громадные расстояния, теория, которая позволяет предположить возможность для человека передвигаться в зависимом диапазоне оценки, а затем перевести это движение в обычную реальность.
During the subsequent preparatory period don Juan speculated on the supposedly deleterious nature of the ally contained in Datura inoxia. And he isolated the following areas of my account: For directing the progression towards the specific, he placed positive emphasis on my recollection of having soared through the air. Although I did not perceive the component elements of that state of non-ordinary reality with the clarity that was customary by then, my sensation of movement was very definite, and don Juan used it to reinforce the specific result of movement. The progression towards a more pragmatic use of non-ordinary reality was established by centring the bulk of speculation on the idea that sorcerers could fly over enormous distances, a speculation that gave rise to the possibility that one could move in the dependent range of appraisal and then switch such movement over into ordinary reality.

  Пятое состояние необычной реальности было вызвано олли, содержащимся в рsilосyво мехiса№а. Это растение использовалось впервые, поэтому полученное состояние можно рассматривать, как тест, а не как подтверждение правила. Во время подготовительного периода дон Хуан дал лишь способ манипуляции: т.к. он не раскрыл специфической цели, которую надо было бы проверить, я не поверил, что это состояние было вызвано для подтверждения правила. Все же направление внутреннего уровня необычной реальности, установленное ранее, видимо, закончилось со следующими результатами.
The fifth state of non-ordinary reality was produced by the ally contained in Psilocybe mexicana. It was the first time that the plant was used, and the state that ensued was more in line with a test than with an attempt to corroborate the rale. In the preparatory period don Juan presented only a manipulatory technique; as he did not disclose the specific purpose to be verified I did not believe the state was elicited to corroborate the rule. Yet the direction of the intrinsic level of non-ordinary reality set earlier appeared to have terminated in the following results.

  Направление прогрессии к специфическим общим результатам создало у меня впечатление, что эти два олли отличались друг от друга, а каждый в отдельности отличался от мескалито. Я воспринял олли, содержащегося в рsilосyво мехiса№а, как некое качество – бесформенное и невидимое, и создает ощущение бестелесности. Прогрессия в направлении расширенного диапазона оценки имела результатом ощущение, что общие условия предшествующей обычной реальности, оставшиеся в моем сознании, могли быть использованы в необычной реальности, т.е. зависимый диапазон, видимо, распространялся на все. Прогрессия в направлении более прагматичного использования необычной реальности создала особое ощущение, что я был в состоянии проходить сквозь составляющие элементы внутри зависимого диапазона оценки, несмотря на тот факт, что они являлись обычными элементами повседневной жизни.
Directing the progression towards specific total results produced in me the perception that the two allies were different from each other, and that each was different from Mescalito. I perceived the ally contained in Psilocybe mexicana as a quality — formless and invisible, and producing a sensation of bodiless— ness. The progression towards a more extensive range of appraisal resulted in the sensation that the total environment of the preceding ordinary reality, which remained within my awareness, was usable in non-ordinary reality; that is, the expansion of the dependent range seemed to have covered everything. The progression towards a more pragmatic use of non-ordinary reality produced the peculiar perception that I could go through the component elements within the dependent range of appraisal, in spite of the fact that they appeared to be ordinary elements of everyday life.

  Дон Хуан не требовал обычного изложения опыта, отсутствие специфической цели как бы делало это состояние необычной реальности переходной стадией. Однако, во время последующего подготовительного периода он обдумывал некоторые моменты моего поведения во время опыта.
Don Juan did not demand the usual recapitulation of the experience; it was as if the absence of a specific purpose had made this state of non-ordinary reality only a prolonged transitional stage. During the subsequent preparatory period, however, he speculated on certain observations he had made on my behaviour during the course of the experience.

  Он отрицательно отнесся к тому логическому барьеру, который мешал мне поверить, что можно проходить сквозь одушевленные и неодушевленные предметы. С этим предположением он направлял прогрессию в сторону специфического общего результата движения сквозь составляющие элементы необычной реальности, воспринимаемой в зависимом диапазоне оценки.
He placed negative emphasis on the logical impasse that prevented my believing that one could go through things or beings. With that speculation he directed the progression towards a specific total result of movement through the component elements of non-ordinary reality perceived within the dependent range of appraisal.

  Дон Хуан использовал те же самые наблюдения для того, чтобы направить второй аспект внутреннего уровня, расширенного диапазона оценки. Если возможно движение сквозь одушевленные и неодушевленные предметы, то зависимый диапазон должен соответственно расшириться, он должен покрыть общие окружающие условия предшествующей обычной реальности, которая осознавалась человеком в любое данное время, т.к. движение влекло за собой постоянные перемены окружающих условий. В том же предположении ясно говорилось о том, что необычную реальность возможно применять более прагматично. Продвижение сквозь предметы и живые существа подразумевало определенную точку продвижения, недоступную магу в обычной реальности.
Don Juan used those same observations to direct the second aspect of the intrinsic level, a more extensive range of appraisal. If movement through things and beings was possible, then the dependent range had to expand accordingly; it had to cover the total environment of the preceding ordinary reality which was within one’s awareness at any given time, since movement entailed a constant change of surroundings. In the same speculation it was also implicit that non-ordinary reality could have been used in a more pragmatic manner. Moving through objects and beings implied a definite point of advantage which was inaccessible to a sorcerer in ordinary reality.

  На следующем этапе дон Хуан использовал серию из трех состояний необычной реальности, вызванных lорнорноrа williамsii, для дальнейшей подготовки специального соглашения по подтверждению правила. Эти три состояния воспринимались, как единое целое, т.к. они происходили в течение четырех дней подряд, а в течение нескольких часов между ними какого-либо общения с доном Хуаном у меня не было. Внутренний порядок этих трех состояний также рассматривался, как единое целое с соответствующими характеристиками. Прогрессия в направлении специфического создала условия для восприятия мескалито, как видимой человекоподобной сущности, способной обучать. Эта способность давать уроки значит, что мескалито способен к общению с людьми.
Don Juan next used a series of three states of non-ordinary reality, elicited by Lophophora williamsii, to prepare further the special consensus on the corroboration of the rule. These three states have here been treated as a single unit because they took place during four consecutive days, and during the few hours in between them I had no communication whatsoever with don Juan. The intrinsic order of the three estates has also been considered a single unit with the following characteristics. The progression towards the specific produced the perception of Mescalito as a visible, anthropomorphic entity capable of teaching. The ability to give lessons implied that Mescalito was capable of acting towards people.

  Прогрессия в направлении расширенного диапазона оченки достигла момента, когда я воспринимал оба диапазона одновременно, и я был неспособен отличить их друг от друга за исключением сферы движения. В зависимом диапазоне я мог передвигаться своими способами и по своему желанию, но в независимом диапазоне я мог передвигаться лишь с помощью мескалито. Например, уроки мескалито включали серию сцен, которые я мог лишь наблюдать. Прогрессия в направлении более прагматичного использования необычной реальности выразилась в идее о том, что мескалито мог на самом деле давать уроки, как следует жить.
The progression towards a more extensive range of appraisal reached a point where I perceived both ranges at the same time, and I was incapable of establishing the difference between them except in terms of movement. In the dependent range it was possible for me to move by my own means and volition, but in the independent range I was able to move only with the aid of Mescalito as an instrument. For example, Mescalito’s lessons comprised a series of scenes that I could only watch. The progression towards a more pragmatic use of non-ordinary reality was implicit in the idea that Mescalito could actually deliver lessons on the right way to live.

  Во время подготовительного периода, следующего за последним состоянием необычной реальности в этой серии, дон Хуан выбрал следующие разделы. Для прогрессии в направлении специфического он положительно расценил мысль о том, что мескалито являлся инструментом для продвижения человека сквозь независимый диапазон оценки, и что мескалито был существом дидактическим, способным обучать путем ввода человека в воображаемый мир. Он также высказал предположение о том, что мескалито произнес свое имя и предположительно обучил меня некоторым песням, эти два момента были приведены в качестве примера способности мескалито быть защитником. Тот факт, что я воспринял мескалито, как свет, дает основание предполагать, что он принял абстрактную, постоянную для меня форму.
During the preparatory period that followed the last state of non-ordinary reality in this series, don Juan selected the following units. For the progression towards the specific, he placed positive emphasis on the ideas that Mescalito was instrumental in moving one through the independent range of appraisal, and that Mescalito was a didactic entity capable of delivering lessons by allowing one to enter into a visionary world. He also speculated on the implication that Mescalito had voiced its name and had supposedly taught me some songs; those two instances were constructed as examples of Mescalito’s capacity to be a protector. And the fact that I had perceived Mescalito as a light was emphasized as the possibility that it might at last have adopted an abstract, permanent form for me.

  Выбор этих разделов помог дону Хуану в направлении прогрессии к расширенному диапазону оценки. В течение этих трех состояний необычной реальности я ясно воспринял, что зависимый диапазон и независимый диапазон – это два отдельных аспекта необычной реальности, одинаково важные. Независимый диапазон являлся той областью, в которой мескалито давал свои уроки, и т.к. эти состояния необычной реальности предположительно вызывались только для того, чтобы получить эти уроки, эта область имела особое значение. Мескалито являлся защитником и учителем – это означало, что он был видим, хотя его форма никак не была связана с предшествующим состоянием обычной реальности. С другой стороны, человек должен был путешествовать, т.е. передвигаться в необычной реальности в поисках уроков мескалито, эта мысль свидетельствовала о значимости зависимого диапазона.
Stressing these same units also served don Juan in directing the progression towards a more extensive range of appraisal. During the course of the three states of non-ordinary reality I clearly perceived that the dependent range and the independent range were two separate aspects of non-ordinary reality which were equally important. The independent range was the area where Mescalito delivered its lessons, and since these states of non-ordinary reality were supposed to have been elicited only to seek such lessons, the independent range was, logically, an area of special importance. Mescalito was a protector and a teacher, which meant that it was visible; yet its form had nothing to do with the preceding state of ordinary reality. On the other hand, one was supposed to journey, to move in non-ordinary reality, in order to seek Mescalito’s lessons, an idea that implied the importance of the dependent range.

  Эта прогрессия в направлении более прагматичного использования необычной реальности определялась уроками мескалито. Дон Хуан построил эти уроки, как несущественные для жизни человека. Вывод был совершенно ясным – необычную реальность можно использовать более прагматично для сопоставления с ценностями обычной реальности. Впервые дон Хуан сформулировал это.
The progression towards a more pragmatic use of non— ordinary reality was set by devoting the bulk of speculation to Mescalito’s lessons. Don Juan constructed these lessons as being indispensable to a man’s life; it was a clear inference that non— ordinary reality could have been used in a more pragmatic manner to draw points of reference which had value in ordinary reality. It was the first time don Juan had verbalized such an implication.

  Последующее состояние необычной реальности, девятое по счету, было вызвано для подтверждения правила олли, содержащегося в dатurа i№охiа. Специфическая цель, предмет подтверждения, связана с обожествлением, и предыдущее направление внутреннего уровня закончилось следующими моментами. Прогрессия в направлении специфических общих результатов создала восприятие ряда последовательных сцен, которые должны были быть как бы голосом ящерицы, излагающей подлежащие обожествлению события, и ощущение реального голоса, описывающего такие сцены. Прогрессия в направлении независимого диапазона оценки результировала в восприятии экстенсивного и совершенно независимого диапазона, свободного от чуждого влияния обычной реальности. Прогрессия к более прагматичному использованию необычной реальности закончилась утилитарными возможностями разработки независимого диапазона. Дон Хуан выбрал именно это направление, т.к. предполагал возможность использования соответствующих моментов независимого диапазона, применяя их в обычной реальности. Т.о., божественные сцены обладали очевидной прагматической ценностью, т.к. они давали видение действий, совершаемых другими, действий, к которым не было доступа обычными способами.
The subsequent state of non-ordinary reality, the ninth in the teachings, was induced in order to corroborate the rale of the ally contained in Datura inoxia. The specific purpose to be corroborated in that state was concerned with divination, and the previous direction of the intrinsic level ended in the following points. The progression towards a specific total result created the perception of a coherent set of scenes, which were purported to be the voice of the lizard narrating the events to be divined, and the sensation of a voice that actually described such scenes. The progression towards an independent range of appraisal resulted in the perception of an extensive and clear independent range that was free from the extraneous influence of ordinary reality. The progression towards a more pragmatic use of non— ordinary reality ended in the utilitarian possibilities of exploiting the independent range. That particular trend was set up by don Juan’s speculation on the possibility of drawing points of reference from the independent range and using them in ordinary reality. Thus the divinatory scenes had an obvious pragmatic value, for they were thought to represent a view of acts performed by others, acts to which one would have had no access by ordinary means.

  Во время последующего подготовительного периода дон Хуан больше обращал внимание на составляющие темы человека знания. Он, по-видимому, подготовился перейти к поискам лишь одного или двух олли, олли хумито. В то же время он положительно отнесся к мысли о том, что у меня было влечение к олли, содержащемуся в dатurа i№охiа, т.к. он дал мне возможность убедиться в гибкости правила, когда я слелал ошибку в ходе манипуляций. Мое допущение о том, что дон Хуан был готов прекратить преподавание правила олли, содержащегося в dатurа i№охiа, получило подтверждение, когда он не выделил какие-либо области моих воспоминаний об опыте, чтобы объяснить управление внутренним уровнем последующих состояний необычной реальности.
In the following preparatory period, don Juan emphasized more of the component themes of man of knowledge. He seemed to be getting ready to shift to the pursuit of only one of the two allies, the ally humito. Yet he gave positive emphasis to the idea that I had a close affinity with the ally contained in Datura inoxia, because it had allowed me to witness an incidence of flexibility of the rule when I had made an error in performing a manipulatory technique. My assumption that don Juan was ready to abandon teaching the rule of the ally contained in Datura inoxia was fostered by the fact that he did not isolate any areas of my recapitulation of the experience to account for directing the intrinsic level of the subsequent states of non— ordinary reality.

  Затем следовала серия из трех состояний необычной реальности, вызванных для подтверждения правила олли, сожержащегося в рsilосyве мехiса№а. Их рассматривали, как одно целое. И, хотя между ними был значительный промежуток времени, во время этих интервалов дон Хуан не предпринимал попыток выдвинуть какие-то предположения по аспектам их внутреннего порядка.
Next was a series of three states of non-ordinary reality elicited to corroborate the rale of the ally contained in Psilocybe mexicana. They have been treated here as a single unit. And although a considerable time elapsed in between them, during those intervals don Juan made no attempt to speculate on any aspect of their intrinsic order.

  Первое состояние этой серии было неясным, оно быстро закончилось и его составляющие элементы не были четкими. Оно было больше похоже на переходную стадию, чем на само состояние необычной реальности.
The first state of the series was vague; it ended rapidly and its component elements were not precise. It had the appearance of being more like a transitional stage than like a state of non— ordinary reality proper.

  Второе состояние было более глубоким. Я впервые отдельно воспринял переходную стадию в необычную реальность. Во время этой первой переходной стадии дон Хуан обнаружил, что специфическая цель правила, которое я должен был подтвердить, была связана с еще одним аспектом движения, аспектом, требовавшим его неусыпного наблюдения, я его определил, как «движение путем принятия другой формы». В результате стали очевидны два аспекта внешнего уровня необычной реальности: переходные стадии и наблюдение учителя.
The second state had more depth. I perceived the transitional stage into non-ordinary reality separately for the first time. During the course of that first transitional stage don Juan revealed that the specific purpose of the rale, which I had to corroborate, dealt with another aspect of movement, an aspect requiring his exhaustive supervision; I have rendered it as ‘moving by adopting an alternate form’. As a consequence, two aspects of the extrinsic level of non-ordinary reality became evident for the first time: the transitional stages, and the teacher’s supervision.

  Дон Хуан использовал свое наблюдение во время первой стадии для того, чтобы заострить внимание на последующем управлении тремя аспектами внутреннего уровня. В первую очередь его усилия были направлены на то, чтобы дать специфический общий результат, направляя меня к ощущению, будто бы я принял форму ворона.
Don Juan used his supervision during that first transitional stage to pinpoint the subsequent direction of three aspects of the intrinsic level. His efforts were channelled, in the first place, to produce a specific total result by guiding me to experience the precise sensation of having adopted the shape of a crow.

  Возможность принимать другую форму для того, чтобы передвигаться в необычной реальности, в свою очередь повлекла за собой расширение зависимого диапазона оценки, единственной области, где такое передвижение возможно.
The possibility of adopting an alternate form in order to achieve movement in non-ordinary reality entailed in turn an expansion of the dependent range of appraisal, the only area where such movement could take place.

  Прагматическое использование необычной реальности состояло в том, что меня направляли к концентрированию моего собственного внимания на определенных составляющих элементах зависимого диапазона для того, чтобы использовать их в качестве ориентиров для движения.
The pragmatic use of non-ordinary reality was determined by directing me to focus my attention on certain component elements of the dependent range, in order to use them as points of reference for moving.

  Во время подготовительного периода, последовавшего за вторым состоянием данной серии, дон Хуан отказался высказывать какие бы то ни было предположения по поводу моего опыта. Он интерпретировал второе состояние, как просто еще одну продленную переходную стадию.
During the preparatory period that followed the second state of the series, don Juan refused to speculate on any part of my experience. He treated the second state as if it had been merely another prolonged transitional stage.

  Первостепенной в учении, однако, являлась третья стадия. На этой стадии процесс упарвления внутренним уровнем достиг кульминации в следующих результатах: прогрессия по направлению к специфическому создала ощущение, что я настолько вошел в альтернативную форму, что начал к ней физически приспосабливаться, в частности изменив способ смотреть. Результатом этого приспособления явилось мое восприятие новой грани зависимого диапазона оценки – мелочей, которые составляли составляющие элементы – это восприятие определенно расширило диапазлн оценки. Прогрессия в направлении более прагматичного использования необычной реальности достигла кульминации в тот момент, когда я осознал, что в зависимом диапазоне можно передвигаться столь же прагматично, как ходить пешком в обычной реальности.
The third state of the series, however, was paramount in the teachings. It was a state in which the process of directing the intrinsic level culminated in the following results: The progression towards the specific created the easy perception that I had adopted an alternative form so completely that it even induced precise adjustments in the way I focused my eyes and in my way of seeing. A result of those adjustments was my perception of a new facet of the dependent range of appraisal — the minutiae that formed the component elements — and that perception definitely enlarged the range of appraisal. The progression towards a more pragmatic use of non-ordinary reality culminated in my awareness that it was possible to move in the dependent range as pragmatically as one walks in ordinary reality.

  Во время подготовительного периода, следующего за последним состоянием необычной реальности, дон Хуан начал суммировать результаты по-другому. Он выбрал области для выводов до того, как услышал мой отчет, т.е. он требовал рассказа о том, что относилось к прагматичному использованию необычной реальности и к движению.
In the preparatory period following the last state of non— ordinary reality, don Juan introduced a different type of recapitulation. He selected the areas for recollection before he had heard my account; that is, he demanded to hear only the accounts that pertained to the pragmatic use of non-ordinary reality and to movement.

  Из этих отчетов он вывел прогрессию в направлнии специфического, положительно разрабатывая вервию о том, как я воплощался в форму ворона. Хотя особое внимание он обращал на движение после принятия этой формы. Движение являлось той областью моих воспоминаний, где он совмещал позитивные и негативные оценки. Он оценивал отчет положительно, когда он подтверждал идею о прагматической природе необычной реальности, или когда речь шла о восприятии составляющих элементов, которое дало мне возможность получить общее ощущение ориентации во время кажущегося перемещения в зависимом диапазоне оценки. Он негативно отметил мою неспособность с точностью воспроизвести природу или направление такого движения.
From such accounts he set the progression towards the specific by giving positive emphasis to the version of how I had exploited the crow’s form. Yet he attached importance only to the idea of moving after having adopted that form. Movement was the area of my recapitulation on which he placed an interplay of positive and negative emphasis. He gave the account positive emphasis when it enhanced the idea of the pragmatic nature of non-ordinary reality, or when it dealt with the perception of component elements which had permitted me to obtain a general sense of orientation, while seemingly moving in the dependent range of appraisal. He placed negative emphasis on my incapacity to recollect with precision the nature or the direction of such movement.

  При направлении прогрессии к расширенному диапазону оценки, дон Хуан сконцентрировался на моем рассказе о том особенном способе, с помощью которого я воспринял те подробности, которые формировали составляющие элементы в пределах зависимого диапазона. Его рассуждения привели меня к выводу о том, что если можно видеть мир глазами вороны, то зависимый диапазон оценки должен углубиться и расшириться для того, чтобы охватить весь спектр обычной реальности.
In directing the progression towards a wider range of appraisal, don Juan centred his speculation on my account of the peculiar way in which I had perceived the minutiae that formed the component elements that were within the dependent range. His speculation led me to the assumption that, if it were possible to see the world as a crow does, the dependent range of appraisal had to expand in depth and had to extend to cover the whole spectrum of ordinary reality.

  Для того, чтобы управлять прогрессией к более прагматичному использованию неординарной реальности дон Хуан объяснил мне особый способ восприятия составляющих элементов, как видение мира вороной. Этот способ позволял видеть предполагаемый вход в диапазон явлений, находящихся за пределами нормальных возможностей в обычной реальности.
To direct the progression towards a more pragmatic use of non-ordinary reality, don Juan explained my peculiar way of perceiving the component elements as being a crow’s way of seeing the world. And, logically, that way of seeing presupposed entrance into a range of phenomena beyond normal possibilities in ordinary reality.

  Последний опыт, записанный в моих заметках, – это специальное состояние обычной реальности; дон Хуан вызвал его, изолировав составляющие элементы обычной реальности через опыт своего собственного поведения.
The last experience recorded in my field notes was a special state of ordinary reality; don Juan produced it by isolating component elements of ordinary reality through the process of cuing about his own behaviour.

  Эти общие процессы, применяемые при управлении внутренним уровнем необычной реальности во время второго специального состояния обычной реальности дали следующие результаты. Прогрессия в направлении специфического дала легкую изоляцию многих элементов ординарной реальности. При первом специальном состоянии обычной реальности те немногие составляющие элементы, которые были изолированы в процессе получения информации об окружающей среде, также трансформировались в незнакомые формы, лишенные обычного соглашения, однако во втором специальном состоянии обычной реальности его составляющие элементы были многочисленны и, хотя это были знакомые элементы, они, возможно, утратили возможность к обычному соглашению. Возможно, такие составляющие элементы охватывали всю окружающую среду бывшую в пределах моего сознания.
The general processes used in directing the intrinsic level of non-ordinary reality produced me following results during the course of the second special state of ordinary reality. The progression towards the specific resulted in the easy isolation of many elements of ordinary reality. In the first special state of ordinary reality, the very few component elements that were isolated through the process of cuing about the environment were also transformed into unfamiliar forms deprived of ordinary consensus; however, in the second special state of ordinary reality its component elements were numerous, and, although they did not lose their quality of being familiar elements, they may have lost their capacity for ordinary consensus. Such component elements covered, perhaps, the total environment that was within my awareness.

  Возможно, дон Хуан вызвал это второе специальное состояние для укрепления связи между обычной и необычной реальностью, развивая мысль о том, что большая часть, если не все составляющие элементы обычной реальности могли утрачивать свою способность иметь обычное соглашение.
Don Juan may have produced this second special state in order to strengthen the link between ordinary and non-ordinary reality by developing the possibility that most, if not all, of the component elements of ordinary reality could lose their capacity to have ordinary consensus.

  С моей собственной точки зрения последнее специальное состояние являлось окончательным итогом моего обучения. Страшное воздействие ужаса на уровень трезвого сознания обладало особенностью подрывать уверенность в том, что реальность повседневной жизни была абсолютно реальной, уверенность, что я в вопросах обычной реальности мог снабдить себя соглашением неограниченно. До этого момента курс моего обучения представлялся непрерывным строительством в направлении разрушения этой уверенности. Дон Хуан использовал каждую грань своего драматического влияния для того, чтобы достичь этого разрушения во время этого последнего специального состояния, факт, подсказывающий мне, что полное крушение этой уверенности уничтожило бы тот последний барьер, который отделял меня от принятия существования отдельной реальности: реальности специального соглашения.
From my own point of view, however, that last special state was the final summation of my apprenticeship. The formidable impact of terror on the level of sober consciousness had the peculiar quality of undermining the certainty that the reality of everyday life was implicitly real, the certainty that I, in matters of ordinary reality, could provide myself with consensus indefinitely. Up to that point the course of my apprenticeship seemed to have been a continuous building towards the collapse of that certainty. Don Juan used every facet of his dramatic exertion to accomplish the collapse during that last special state, a fact prompting me to believe that complete collapse of that certainty would have removed the last barrier that kept me from accepting the existence of a separate reality: the reality of special consensus.

10

Приложение B. Обзор структурного анализа оперативного порядка
  THE FIRST UNIT
Man of Knowledge To Become a Man of Knowledge Was a Matter of Learning There were no overt requirements There were some covert requirements An apprentice was selected by an impersonal power The one that was chosen (escogido) The power’s decisions were indicated through omens A Man of Knowledge Had Unbending Intent Frugality
Soundness of judgement Lack of freedom to innovate A Man of Knowledge Had Clarity of Mind Freedom to seek a path Knowledge of the specific purpose Being fluid
To Become a Man of Knowledge Was a Matter of Strenuous Labour Dramatic exertion Efficacy Challenge
A Man of Knowledge Was a Warrior He had to have respect He had to have fear He had to be wide-awake Awareness of intent Awareness of the expected flux He had to be self-confident To Become a Man of Knowledge Was an Unceasing Process He had to renew the quest of becoming a man of knowledge He was impermanent He had to follow the path with heart
THE SECOND UNIT
A Man of Knowledge Had an Ally An Ally Was Formless An Ally Was Perceived as a Quality The ally contained in Datura inoxia It was woman-like It was possessive It was violent It was unpredictable 
It had a deleterious effect on the character of its followers
It was a giver of superfluous power The ally contained in Psilocybe mexicana It was male-like It was dispassionate It was gentle It was predictable 
It was beneficial to the character of its followers It was a giver of ecstasy An Ally Was Tamable An ally was a vehicle The ally contained in Datura inoxia was unpredictable The ally contained in Psilocybe mexicana was predict able
An ally was a helper
THE THIRD UNIT 
An Ally Had a Rule The Rule Was Inflexible
Exception due to ally’s direct intervention The Rule Was Non-cumulative The Rule Was Corroborated in Ordinary Reality The Rule Was Corroborated in Non-ordinary Reality The states of non-ordinary reality Non- ordinary reality was utilizable Non-ordinary reality had component elements The component elements had stability They had singularity They lacked ordinary consensus The specific purposes of the rule First specific purpose, testing (Datura inoxia)
Manipulatory technique, ingestion Second specific purpose, divination {Datura inoxia)Manipulatory technique, ingestion-absorption Third specific purpose, bodily flight (Datura inoxia)
Manipulatory technique, ingestion-absorption Fourth specific purpose, testing (Psilocybe mexicana)
Manipulatory technique, ingestion-inhalation Fifth specific purpose, movement (Psilocybe mexicana)
Manipulatory technique, ingestion-inhalation Sixth specific purpose, movement by adopting in alternate form (Psilocybe mexicana) Manipulatory technique, ingestion-inhalation 
THE FOURTH UNIT
  The Rule Was Corroborated by Special Consensus The Benefactor Preparing special consensus The other states of non-ordinary reality They were produced by Mescalito It was contained The container was the power itself
It did not have a rule It did not need apprenticeship It was a protector It was a teacher It had a definite form Non-ordinary reality was utilizable Non-ordinary reality had component elements The special states of ordinary reality They were produced by the teacher Cuing about the environment Cuing about behaviour The recapitulation of the experience The recollection of events The description of the component elements Emphasis Positive emphasis Negative emphasis Lack of emphasis Guiding special consensus The extrinsic level of non- ordinary reality The preparatory period The period prior to non-ordinary reality The period following non-ordinary reality The transitional stages The teacher’s supervising The intrinsic level of non-ordinary reality Progression towards to specific Specific single forms Progressive complexity of perceived detail Progressive from familiar to unfamiliar forms Specific total results Progression towards a more extensive range of appraisal Dependent range Independent range Progression towards a more pragmatic use of non— ordinary reality
Progression towards the specific in special states of ordinary reality 
THE CONCEPTUAL ORDER  The Apprentice The fallacious adoption of the conceptual order The bona fide adoption of the conceptual order Reality of special consensus The reality of special consensus had pragmatic value

11

А для чего термин "олли", есть расхождение с "гуахо"?
градация как я помню: неорганики - общее. частное: лазутчики и гуахо. пойманные гуахо - союзники.
Перечень терминологии расширять имеет ли смысл? Путаница лишняя только. Но если отличия есть, дело другое тогда...

12

да и есть вопрос который я раньше возможно задавал, но ответ не помню. я так понимаю что гуахо или олли - это и дух растение, и неорганик (живое существо, как человек, которое существует само по себе и с растениями и их использованием не связаны). Тут сложно воспринимается так как это как с нагвалем которое и лидер партии, и необъяснимое и 2-е внимание, и сторона человека. но есть и другой вариант сейчас пришел, что те неорганики которые в книге встречаются типа "бабочки" - это и есть "духи" растений, может даже и "водные" тоже? что-то есть мысли по этому поводу.

13

На самом деле "гуахо" и "олли"  это одно и то же слово используемое в различных переводах. Олли это с английского ally, что буквально переводится как "союзник". Предполагаю, что гуахо - это союзник с испанского перевода. Отсюда вся путаница :)
Неорганики - это существа обладающие силой. Но датура и дымок другого рода существа, но тоже силы. И та и другая сила могут быть использованы для сдвига Точки Сборки. А стало быть и те и другие есть союзные силы (и если буквально то олли и гуахо) ведущие к сдвигу.
Неорганики - это не духи растений. Хотя если использовать мескалито, то можно встретить как понимаю неоргана.

"Гуахо нужен, чтобы укреплять жизнь человека, направлять его действия и углублять знание. Гуахо оказывает неоценимую помощь в познании.
Дон Хуан произнес все это с большой убежденностью, тщательно подбирая слова. Следующую фразу он повторил четырежды:
– Гуахо откроет тебе то, что не сможет открыть никто из людей.
– Это что то вроде ангела хранителя?
– Нет, гуахо – не ангел и не хранитель. Он – помощник.
– Мескалито – твой гуахо?
– Нет, Мескалито – иная сила, защитник, наставник. Таких, как он, больше нет.
– Чем Мескалито отличается от гуахо?
– Его нельзя приручить и использовать, как гуахо. „Мескалито – вне тебя. Он может являться в разных обличьях любому, будь то брухо или деревенский мальчишка.
Дон Хуан с сильным чувством говорил о том, что Мескалито – учитель правильного образа жизни. На мой вопрос, как Мескалито учит «правильному образу жизни», дон Хуан ответил, что Мескалито показывает, как надо жить.
– Каким же образом, дон Хуан?
– У него много способов. Иногда на своей руке, иногда на камнях или деревьях, иногда прямо перед тобой.
– Что то вроде картины?
– Нет, это учение.
– Он говорит с людьми?
– Да, но не словами.
– А как?
– С каждым по разному.
Я понял, что надоел дону Хуану своими вопросами, и замолчал. Дон Хуан продолжал объяснять, что определенных способов познания Мескалито нет, поэтому учить о нем не способен никто, кроме самого Мескалито. Это и делает его уникальной силой, по разному проявляющей себя для разных людей.
Зато для приобретения гуахо достаточно в точности выполнить некоторые предписания и без колебаний пройти ряд определенных стадий, или шагов. В мире много разных гуахо, повторил дон Хуан, но сам он знает только двух. С ними и их тайнами он и собирается меня познакомить, однако я могу иметь всего одного гуахо и должен сам его выбрать. Гуахо его благодетеля – «чертова травка» ( yerba del diablo), сказал дон Хуан. Лично ему она не нравится, хотя благодетель и открыл ему ее тайны. Его собственный гуахо – «дымок» (humito) , добавил дон Хуан, но больше ничего о нем не сказал.
Я попросил рассказать о природе дымка; старик промолчал. После длительной паузы я спросил:
– Гуахо – это сила. Какого рода?
– Я уже говорил тебе: помощник.
– Как же он помогает, дон Хуан?
– Гуахо – это сила, способная вывести человека за пределы самого себя. И тогда гуахо откроет ему то, что не сможет открыть никто другой.
– Но ведь Мескалито тоже выводит человека за пределы самого себя! Значит, он тоже – гуахо?
– Нет, Мескалито учит, а гуахо дает силу."


Вы здесь » ФОРУМ: Путь Человека Знания! » Инвентарный список » Учение дона Хуана, часть 2 (анропологическая часть книги)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC